thumb

Последние 25 лет были неоднозначными в истории Сибири и Дальнего Востока. С одной стороны, мы вместе со всей страной пережили острый кризис 90-х годов, когда массово закрывались производства, составлявшие костяк перерабатывающего и машиностроительного секторов экономики. С другой стороны, сырьевые ресурсы — сибирские и дальневосточные нефть, газ, уголь, металлы и золото стали основой экономического восстановления страны в начале нового тысячелетия. Но «тучные годы» кардинально не повысили качество жизни населения макрорегиона. Уровень доходов жителей Зауралья в 2000—2015 годах, рассчитанный в прожиточных минимумах, был ниже средне- российских в среднем на 23,4%. Так какими же должны быть подходы к развитию Сибири и Дальнего Востока? Что мы можем предложить России и миру? Какой нам нужен человеческий капитал? Эти и многие другие вопросы до сих пор остаются открытыми.

ПОРА НА РАЗВЕДКУ

О том, что Зауралье обладает несметными природными богатствами, говорится много. Однако в последние годы добыча растёт в основном за счёт запасов ранее известных месторождений. Эта картина характерна и для страны в целом. Объемы государственного финансирования геологоразведки крайне низки, а добывающие компании рассматривают инвестиции в подобные работы как высокорискованные. По данным Росгеологии, геологическая изученность территории России составляет менее 40%, причем в Сибири этот показатель значительно ниже. Если проанализировать мировую практику, то мы увидим, что наибольшие средства на геологоразведку тратятся в Южной и Северной Америке, а по странам — в Канаде и Австралии. И это приносит плоды: уровень сырьевой базы в указанных территориях за последние годы существенно вырос. Особое место здесь занимает Африка: этот континент характеризуется, как и Сибирь, низким уровнем геологической изученности. Однако последние два десятилетия там происходит существенный рост объёмов разведочных работ, которые проводятся как силами западных компаний, так и при активном участии Китая. Низкая активность геологоразведки на территории Сибири делает её непривлекательной для инвесторов и может привести к тому, что со временем от нас отвернутся компании, работающие в добывающем секторе. Бизнесу интересно там, где ему покажут горизонты растущих доходов. Как только созданный в советскую эпоху резерв будет израсходован (а это, по оценкам экспертов, про- изойдёт в 2050 году), Сибирь и Дальний Восток окажутся на задворках в ресурсной борьбе между другими странами и регионами.

Единственный способ переломить ситуацию — радикально увеличить масштабы геологоразведки в Сибири. Но для этого нужно как минимум снять имеющиеся административные барьеры: утвердить процедуру получения лицензий на проведение геологоразведочных работ по принципу «одного окна», внедрить известное правило «двух ключей» с участием регионов. Кроме того, необходимо разработать механизмы стимулирования высокорисковых стадий освоения природных ресурсов и определить заявительный порядок доступа к недрам. И это нужно делать срочно.

ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ ПОЯС

Сегодня только крупным финансово-промышленным группам Сибири под силу привлечь значительные инвестиционные ресурсы, обеспечить организацию и логистику всего комплекса работ по освоению природных богатств. Они обладают наибольшими финансовыми возможностями, современными управленческими практиками и реальным опытом международного экономического сотрудничества.

Но налаживание в перспективе добычи природных ресурсов — это еще полдела. По моему глубокому убеждению, сибирский макрорегион должен вытягивать всю страну не за счёт сырьевых денег для потребления, а благодаря наращиванию комплексов высокотехнологичных производств вокруг ядра добывающей промышленности. Эти предприятия должны сыграть решающую роль в совершенствовании горнодобывающей и строительной техники, нефтегазового и другого специального оборудования. В конечном итоге именно крупные компании призваны стать локомотивами развития сырьевых территорий, которые они порой отстраненно именуют «регионами присутствия». Последним нужно дать возможность извлекать максимальную выгоду из локализации деятельности финансово-промышленных групп.

Ещё в 70-80-х годах по инициативе региона и при поддержке центра на мощной сырьевой базе Красноярского края была создана крепкая надстройка в виде целого комплекса машиностроительных и иных предприятий. Такой подход сейчас как никогда актуален, его нужно осовременить и не откладывая претворять задуманное в жизнь. Представляется, что сегодня наряду с машиностроением для наращивания экономической эффективности необходимо формировать сектор инновационной деятельности, исследований и разработок. В конечном счете это позволит создать индустриальный пояс востока страны, подтянуть другие производства, сервис и социальную сферу.

Стратегия и тактика сырьевых компаний требуют грамотного и тонкого государственного регулирования. Предприятиям необходимо снижать производственные, транспортные, технологические и социальные издержки, минимизировать налоговые отчисления. На мой взгляд, в России должны использоваться специальные стимулы, которые принуждали бы сырьевиков ориентироваться не на быструю коммерческую отдачу, а на системный позитивный эффект от политики протекционизма и развития кооперационных связей.

Необходимо также преодолеть разрывы между секторами экономики и между регионами нашей страны. Нельзя считать нормальной ситуацию, когда ресурсодобывающие компании закупают за рубежом современные технологии и оборудование, оставляя без заказов отечественное машиностроение; когда российские инновации не востребованы внутри страны, а работают на развитие экономики других стран.

Не первый раз привожу в пример опыт Норвегии, сумевшей благодаря выверенной государственной политике буквально с нуля создать высокотехнологичную нефтегазовую отрасль и обеспечивающий её сектор передового машиностроения. Теперь эта скандинавская страна выбилась в мировые лидеры по технологическим инновациям для нефтегазовой промышленности. Также успешен опыт Аляски, провинций Канады и некоторых других сырьевых регионов.

Все они могут похвастать высокими доходами населения, комфортной средой, внятной и привлекательной перспективой. И все они непременно вглядывались в долгосрочную перспективу. Их стратегия базировалась на понимании того, что сырьевые регионы должны успешно развиваться и после того, как закончатся природные ресурсы. Везде были приняты такие управленческие решения, которые гарантировали общее развитие территорий за счёт сверхдоходов добывающих компаний.

ЦЕНТРЫ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА

Само пространство Сибири, Дальнего Во- стока и Арктики является важным ресурсом. Много говорится о транзитном потенциале макрорегиона, уже развёрнуты проекты модернизации и достраивания транспортной инфраструктуры. Но важно не просто строить дополнительные железные и автодороги, морские порты — важно перейти на новый технологический уровень в сфере транспорта и логистики. В частности, актуально применение технических решений, которые позволят резко ускорить перемещение грузов и пассажиров между крупнейшими городскими центрами макрорегиона. Это могут быть эстакадные скоростные железные дороги. Пример Китая показывает: строить их реально, такие дороги позволяют «сжать расстояния», придать новый импульс развитию территорий, которые до того считались периферийными.

В современном мире крупные городские агломерации и урбанизированные регионы являются центрами экономического роста и технологического развития, концентрируя в себе экономическую активность и человеческий капитал. Именно здесь наиболее высока плотность деятельности и коммуникаций, создана раз- витая производственная и социальная инфра- структура, достигается наиболее высокая отдача от инвестиций.

Всего в России может быть создано 5–6 крупных урбанизированных регионов с численностью населения по 10–30 миллионов человек, которые будут обеспечивать быстрый экономический рост. Для каждого урбанизированного региона необходимо сформировать современный транспортный каркас на базе системы высоко- скоростных железнодорожных и автомобильных магистралей, обеспечить эффективную логистику грузовых и пассажирских потоков.

Особая и очень важная тема — формирование урбанизированных регионов в южном поясе Сибири и Дальнего Востока. Здесь на базе крупных городов и нарождающихся городских агломераций могут быть созданы Южно-Сибирский урбанизированный регион (Омск, Новосибирск, Барнаул, Кемерово, Новокузнецк, Томск, Красноярск) и Дальневосточный урбанизированный регион (Владивосток, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре).

В перспективе до 2050 года в Южно-Сибирском урбанизированном регионе могут проживать до 13 миллионов человек, в Дальневосточном — до 3,4 миллиона. Формирование таких крупных центров экономического развития позволит существенно усилить позиции России в сотрудничестве со странами Азиатско-Тихоокеанского региона и Средней Азии. Вполне возможно, именно урбанизированным регионам необходимо присваивать статус территорий опережающего развития.

ВОСТОЧНЫЙ ФОРПОСТ

Ускоренное комплексное развитие сибирских территорий немыслимо без формирования благоприятных условий для широкого спектра традиционных видов хозяйствования. За счёт государственных инвестиций можно реализовать крупные инфраструктурные проекты, но живую ткань экономики должен создавать бизнес, который ориентирован на эффективность своих вложений. Его стимулирование неизбежно потребует использования льготных систем налогообложения для территорий опережающего развития, а также пересмотра тарифной политики в обеспечивающих отраслях.

О тарифах необходимо сказать особо. Как известно, рост экономики стран Юго-Восточной Азии во многом предопределил наличие дешёвой рабочей силы. Чем может ответить Сибирь? Её естественным конкурентным преимуществом является, в частности, низкая себестоимость углеводородов и электроэнергии. Но мы упорно не желаем это использовать, выводя внутренние цены на уровень мировых, а где-то даже перекрывая их. Разговоры же о дифференцированном транспортном тарифе, который открыл миру Сибирь во времена Столыпина, вызывают в лучшем случае снисходительную улыбку.

Не удивительно, что сельскохозяйственная продукция сибирских регионов, которая после открытия Транссиба обрушила рынки Западной Европы, сейчас становится неконкурентоспособной уже на полпути к границе. И не надо говорить об объективном формировании тарифов при транспортном плече в тысячи километров.

Механистичный подход на огромных российских просторах не работает. Только убрав пену псевдорыночной стихии и используя накопленный позитивный опыт косвенного государственного регулирования экономики, можно создать действенные стимулы для её фронтального и взрывного роста.

И ещё. Всё Зауралье зачастую воспринимается как холодная территория, где сельское хозяйство неперспективно. Однако южная полоса макрорегиона по климату и почвам мало уступает центральным областям России. Как мы уже убедились, история показала, что Сибирь может не только обеспечить себя продовольствием, но и стать источником масштабного экспорта сельскохозяйственной продукции. Растущий спрос на пищу густонаселенных азиатских стран сулит большие перспективы роста агропромышленному сектору Сибири и Дальнего Востока.

Нужно подумать и о привлечении в Зауралье институтов экономического развития, обеспечивающих хороший инвестиционный климат. Это не только увеличило бы налогооблагаемую базу, но и создало бы новые конкурентоспособные рабочие места, социальные лифты для молодых специалистов, сделало бы регионы местом принятия важных решений. А главное, способствовало бы достижению стратегической цели: развитию макрорегиона Сибирь не как сырьевой колонии, а как форпоста России за Уралом, источника её экономической мощи и геополитического могущества.