thumb
Фото: davidaidelman.livejournal.com

Для развития экономики нужно сделать ставку на высококачественный человеческий капитал, нестандартные виды деятельности и инклюзивную институциональную среду, которая позволяет людям реализовывать свои таланты и формирует благоприятный климат для жизни. Такие контуры новой экономической стратегии наметил Александр Аузан в докладе на XVI Апрельской международной научной конференции НИУ ВШЭ.

Условия более успешного экономического развития, конкурентные преимущества России и возможности модернизации институциональной среды стали главными сюжетами доклада «Культурный капитал как точка опоры новой экономической стратегии», представленного деканом экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Александром Аузаном. Главный вопрос исследования заключается в том, каким образом отечественной экономике можно вырулить из «колеи» – «низкой траектории развития», в которой страну удерживает особая структура институтов и набор ценностей. Выход на новую экономическую «орбиту» связан с социокультурными факторами, в частности, с активным использованием потенциала талантов, считает ученый.

Один из пробелов в нынешнем экономическом развитии – это слабое использование богатого человеческого капитала нации. В итоге образуются «ножницы» между экономикой и уровнем накопленного человеческого капитала. Российская экономика «гораздо примитивнее, чем здешний уровень человеческого капитала», подчеркнул Александр Аузан.

При этом именно человеческий капитал (или, в терминологии докладчика, культурный капитал, максимально широкое понятие, включающее социокультурные факторы) оказывается ключевым ресурсом развития экономики в условиях, когда сырьевая модель роста исчерпана, а вместе с ней пробуксовывает и «инвестиционный мотор». В трактовке исследователя экономика оказывается своего рода производным от социокультурного менталитета.

Таланты удерживает благоприятная среда

Таланты – мощнейший источник развития, который по богатству «перекрывает нефть и газ», отметил исследователь. Но этот ресурс отличает «текучесть»: в той или иной степени происходит «экспорт умов» – страна поставляет миру множество одаренных людей. В этом контексте ученый упомянул изобретателя телевидения Владимира Зворыкина, выдающегося авиаконструктора Игоря Сикорского, лауреатов Нобелевской премии, физиков Андрея Гейма и Константина Новоселова, одного из создателей поисковика Google Сергея Брина. Иными словами, необходим магнит, который бы «притягивал» людей в своей собственной стране.

Одним из таких магнитов, по мнению Александра Аузана, служит инклюзивная институциональная среда, противоположность экстрактивной институциональной среде.

Авторы этих двух терминов, американские экономисты Дарон Асемоглу и Джеймс Робинсон, выстраивали антитезу двух видов институтов вокруг таких пунктов, как цели и способ использования ресурсов (см. монографию «Why Nations Fail: The Origins of Power, Prosperity and Poverty»).

«Экстрактивность» связана с «выкачиванием ренты» (прежде всего сырьевой) и неравномерным распределением благ. «Инклюзивность», напротив, поощряет участие множества людей в разных видах экономической деятельности, опирается на таланты и инновации, подразумевает более справедливое распределение ресурсов.

Антитезу «экстрактивность – инклюзивность» исследователь проиллюстрировал известным примером: в Конго европейцы лишь «выкачивали ренту», а в Канаде, где они «хотели жить», создавали благоприятные – инклюзивные – условия. Таким образом, формирование инклюзивной институциональной среды становится одним из столпов новой, культурно-ориентированной стратегии экономического развития.

Двумя другими компонентами стратегии становятся производство высококачественного человеческого капитала и развитие «нестандартных» видов деятельности: создание уникальных продуктов, продвижение науки и креативной сферы, опытные производства, знаковые проекты – космические, арктические и пр.

Изменениям мешает дистанция государства и общества

Российский культурный капитал – в интерпретации исследователя, одно из стартовых условий экономических трансформаций – проанализирован в докладе с точки зрения его опций и лимитов (рисунок 1). Среди возможностей (а по сути, свершившихся фактов) значатся, например, высокая креативность россиян и способность к прорывам. Еще одно важное преимущество – нацеленность на самореализацию, ценность, которая создает базовые условия для инклюзивных институтов.

Ограничения, мешающие реализации культурного капитала, связаны во многом с отношениями между государством и человеком. Так, люди считают, что на власть повлиять сложно, они «недоговороспособны» и избегают неопределенности, отмечает Аузан.

«Низкая маскулинность» – свойство, связанное с восприятием государства. Оно ассоциируется с властью, которая находится на дистанции от людей (образный ряд – «мачеха», «маскулинная женщина»). Такой тип отношений между государством и гражданами ведет к несоблюдению правил, норм и пр.

И вот явное следствие этой ситуации: успех страны в создании того, что не требует соблюдения стандартов (россияне делают немало уникальных проектов, развивают креативную индустрию), и проблемы с созданием того, что предполагает следование жестким нормам.

Рисунок 1. Ограничения и возможности, связанные с социокультурными характеристиками россиян.

Экономика нуждается в консолидации общества

Объединению общества и самоорганизации, по мысли докладчика, препятствует ценностный барьер: сочетание индивидуализма с нетерпимостью.

По большому счету, это вопрос недостатка доверия в обществе. Если рассуждать в традиционных терминах социального капитала, то «бондинговый» (от bond – «связь») социальный капитал, связанный с принципом «доверять можно только своим», в идеале должен смениться «бриджинговым» (от bridge – «мост») социальным капиталом, который объединяет людей из разных групп и содействует экономическому росту.

Нужно сделать ставку на науку и образование

Возникает вопрос, каким образом можно преодолеть названные ограничения и воспользоваться возможностями, то есть как гармонизировать формальные и неформальные институты и содействовать социокультурным изменениям. «По опыту успешных модернизаций, сдвиги социокультурных характеристик достигаются за 10-20 лет, – пояснил Аузан. – Инструментами могут быть содержание и устройство образования».

При этом, подчеркивает исследователь, важно не только реализовать возможности, но и не утратить уже существующие преимущества. Их Аузан проиллюстрировал с помощью схемы, отражающей востребованность российских специалистов за рубежом – в США, Германии и Израиле (это главные направления эмиграции).

Во всех трех странах конкурентными преимуществами обладают российские математики, физики, химики и специалисты по IT (рисунок 2). В США и Германии успех имеют российские специалисты в области искусства, спорта и медиа. В Германии и Израиле конкурентоспособны биологи. Все эти сферы образованию нельзя «упустить».

Рисунок 2. Профессиональные сферы конкурентного преимущества выходцев из России.

У высшей школы, по мнению Аузана, в целом крайне значимая общественная миссия – в терминах социокультурной трансформации. Высшее образование может стать в этом смысле действенным инструментом. Так, университеты играют структурообразующую роль для общества – производят средний класс и элиту. Именно поэтому так важно поддержание и расширение высшего образования.

«Разгерметизировать» социальный порядок

Модернизация нынешнего социально-экономического уклада (а по сути, институциональный сдвиг) в понимании Аузана связана с изменением установок элит и способа существования коммерческих, политических и других организаций.

В левом столбце рисунка 3 перечислены ситуации, нуждающиеся в трансформации (характеристики, в целом соответствующие «экстрактивности»), в правом столбце обозначены «продукты» изменений – условия открытого социального порядка. Установки, названные в правой колонке («Открытый доступ»), вписываются в логику инклюзивных институтов.

Рисунок 3. Направление трансформации социальных порядков.

Быстрых изменений при этом ждать не стоит, полагает исследователь. В качестве «рубежа» трансформации можно наметить 2030 год, резюмировал он.

Полный текст доклада «Культурный капитал как точка опоры новой экономической стратегии»