thumb
Фото: ido.ru

Статья Ирины Дежиной «Карт-бланш. «Нишевой» успех или провинциальность. Российская наука в среднесрочной перспективе», опубликованная в «Независимой газете», вызвала оживленный отклик в научных кругах. В новой статье, написанной специально для Sk.ru, Ирина Дежина, д.э.н., руководитель группы по научной и промышленной политике Сколтеха, продолжила затронутую тему.

В публикации «Карт-бланш. «Нишевой» успех или провинциальность. Российская наука в среднесрочной перспективе» были даны два сценария того, какой может стать российская наука через 5-7 лет – как это принято, оптимистичный, с надеждой на развитие отдельных областей, и пессимистичный. Пессимистичный сценарий писать не сложно – следует только пролонгировать текущие тренды ресурсного обеспечения и предположить, что не изменятся принципы принятия управленческих решений. Оптимистичный сценарий – «нишевая» наука – обрисовывается в общих чертах. Более сложный вопрос – как ему следовать.

И здесь возникает целый ряд взаимосвязанных тем для обсуждения:

1)       Как выбрать те направления, по которым может быть прорыв?

2)       Кого надо поддерживать – небольшие коллективы или научные центры?

3)       На что обращать первостепенное внимание при отборе субъектов финансирования – на научный уровень, на потенциал коллектива, на востребованность будущих результатов со стороны промышленности (бизнес-сектора)?

4)       Нужно ли финансировать преимущественно большие проекты (программы) или важнее распределить финансирование в виде небольших грантов, чтобы не упустить возможные «точки роста»?

Вопросы сформулированы в противопоставлении форм и механизмов, в то время как в идеале должно быть их сочетание, чтобы минимизировать ошибки «выбора сверху». Вместе с тем в мире при поддержке тематик, выбранных каким-либо образом в качестве приоритетных для социально-экономического развития, растет внимание к крупным формам – финансированию центров, партнерств, сетей, причем нередко в условиях сокращающихся расходов на науку. Россия не стала исключением: в свое время для реализации одного только направления «нанотехнологии» была создана целая новая структура – РОСНАНО. Сегодня для прорывов в университетской науке были выбраны 15 университетов и им выделены существенные бюджетные средства. Ряд бывших академических институтов стал объединяться-укрупняться, пока еще в пилотном режиме, под выбранные Федеральным агентством научных организаций и РАН тематики. Все эти случаи объединяет одно – выбор направлений развития происходил «сверху», на федеральном уровне. Даже университеты, разрабатывая свои «дорожные карты» и выделяя в них перспективные научные направления, ориентировались на приоритетные направления развития науки, технологий и техники, утверждаемые Президентом страны. Таким образом, о «естественно вырастающих снизу» перспективных темах известно не так много. Карта российской науки, которая бы помогла их идентифицировать, пока не создана.

В России принципы выбора научно-технологических приоритетов не всегда прозрачны и понятны. В то же время и в странах-лидерах научно-технологического развития выбор приоритетов – это не строго выверенная процедура, основанная на оценке всех экономических, социальных, геополитических и прочих факторов, а результат баланса сил лоббирования разных заинтересованных сторон, и даже противостояния политических партий.

Еще сложнее то, что приоритеты могут быть разных уровней, они переплетены и взаимозависимы. Проще всего это пояснить на примере. Так, фотоника в США признана одной из важнейших областей, в результате чего объединением усилий разных компаний сформирована Национальная инициатива по фотонике. Однако фотоника считается «обеспечивающей» технологией по отношению к четырем инициативам, названным приоритетными на федеральном уровне — перспективным производственным технологиям, президентской инициативе «Мозг» (“Brain”), большим данным (Big Data) и проекту в области генома материалов. Поэтому если, например, для развития производственных технологий создается сеть новых центров, то фотоника поддерживается в рамках традиционных программ и грантов различных ведомств. А вот в ЕС  приоритет фотоники выше и потому сформирована самостоятельная инициатива «Фотоника 21». В конечном счете, это говорит о том, что универсального рецепта выбора приоритетов нет. Тем более, важно было бы иметь больше информации о происходящем в отечественной науке и в областях интенсивного развития.

Следующие вопросы – это кого, как и по каким критериям поддерживать: центры или группы? Программы или гранты? Недавние исследования зарубежных ученых свидетельствуют о том, что фокус на «крупные формы» (центры, сети) не оправдан – равно как и крен в сторону поддержки большого числа небольших проектов. Скорее всего, если речь идет о поддержке выбранных приоритетов, то надо исходить из фактического положения дел – если уже есть мощные центры — надо их поддержать. Если область рассеяна по крупицам — растить и собирать ее на основе инициативных грантов.

По каким критериям выбирать получателей финансирования? На эту тему написано очень много, есть признанные методики, как правило, с акцентом на значимость уровня исследований и возможность получения прорывных результатов. Для примера, варианты возможных принципов выбора можно найти в Сколтехе, где создаются центры науки, инноваций и образования. Изначально выбор центров (и, соответственно, научных тематик) строился по критериям, близким к принятым в Национальном научном фонде США. Поддержку получили сильные проекты с высоким научным потенциалом, безотносительно того, кем будут использоваться эти научные результаты. Затем выбор был скорректирован, и фактор спроса на результаты науки (востребованность российской индустрией) приобрел большее значение. В итоге в Сколтехе есть три вида направлений исследований — востребованные экономикой (например, нефтегазовый центр), перспективные и необходимые для развития страны (биомед), официально признанные приоритетами федерального уровня (фотоника, перспективные производственные технологии). В результате получилась экспериментальная площадка, за развитием которой важно наблюдать, определяя факторы, способствующие развитию выбранных направлений.

Обе схемы, которые использовал Сколтех, легитимны и обоснованы. Все зависит от постановки задачи: если нужно, чтобы «области научного прорыва» внесли быстрый вклад в экономическое развитие, то важно соотносить их со сложившейся структурой экономики и наличием платежеспособного спроса. Если важно развитие науки с учетом сложной предсказуемости ее перспективного вклада, тогда нельзя игнорировать те области, где мало специалистов, а внутренний спрос на результаты не развит.

Эта заметка написана как раз во время обсуждения поправок в закон о бюджете на 2015 г., согласно которым финансирование научных исследований секвестируется как минимум на 10%, а в области стимулирования «спроса» на результаты науки – до 20% по ряду подпрограмм. Поэтому вопрос выбора – кого финансировать и каким основополагающим принципам следовать – становится еще более актуальным. Все сложнее будет двигаться к развитию «нишевой науки», экспериментируя в «пилотном режиме», а потом отказываться, «забывать» и начинать новое дело. Умение ставить задачу, выбирать и руководить выполнением — серьезный вызов для любого уровня, от федерального до отдельных университетов.