В последнее время в России постоянно будируется вопрос о том, насколько оптимально организована мировая финансовая система и что ждет ее в относительно недалеком будущем. Само по себе это несколько странно, так как сама Россия выступает явным бенефициаром происходящего, да и к тому же не может предложить никакого конструктива – но здесь страсти о том, что никак от нас не зависит, бушуют самые нешуточные.

Итак, начну с ответа на первый поставленный составителями книги вопрос: what’s going on? Он прост: nothing special. На протяжении последних ста лет в мировой экономике произошли две масштабных перемены. Во-первых, возник рынок виртуальных ценностей – от акций до деривативов. Во-вторых, появилась возможность эмиссии валют – принимаемых по всему миру – без привязки к золоту или иной «объективной» мере стоимости. Оба эти события сделали современную экономику такой, какой мы ее знаем: быстро растущей, умело преодолевающей кризисы, фактически искоренившей бедность (я говорю, разумеется, только о развитых странах – но именно они и обладают чертами современной экономики).

Финансовые рынки позволили – и позволяют – «притягивать» спекулятивные средства и то «надувать», то «сдувать» пузыри. Инвесторы давно поняли, что в такие операции не стоит вкладывать последнее – и потому сейчас этот сектор выполняет роль «системы охлаждения», необходимой любому двигателю. Обратите внимание: в 1929-1932 гг. фондовый рынок упал в США на 91%, а экономика сократилась на 34%. В середине 1970-х биржа рухнула на 55%, а реальный сектор – на 4%. В начале 2000-х, когда котировки сократились почти вдвое, реального спада вообще не последовало. И я убежден – не надо мешать желающим играть на бирже: гораздо хуже, если их деньги будут вкладываться в реальные активы. В последнем случае обесценение активов окажется большим шоком и затронет экономику сильнее. Собственно, именно это мы и увидели в 2008 г., когда в США инвесторы стали играть с недвижимостью как будто она была биржевой ценной бумагой. Фиктивному капиталу следует дать «пузыриться» самому по себе и не рвать на голове волосы от биржевых крахов – большинства общества они все равно не касаются и не коснутся. А если коснутся – это сигнал к тому, что кто-то перестал относиться к бирже как к казино, каковым она была и остается.

Новая организация валютной системы еще более удачно отражает потребности экономики. Во время Великой депрессии бюджет США оставался профицитным, а экономика рушилась. Правительства не имели средств «продуцировать деньги из ничего», а сейчас они есть. И это позволяет не только де¬р-жать на плаву экономику Америки, но именно это вытащило из кризиса 1997-1998 гг. Азию, когда американцы на «эмитированные» доллары скупали местные товары; именно это обеспечило подъем Китая; наконец, без «ничем не обеспеченных» долларов не было бы российского бума, так как никто не стал бы платить за нефть такую цену, если бы средство платежа нельзя было эмитировать с такой простотой.

Хочу заметить: сегодня никто не взыскивает международные долги с помощью военной силы. Никто не требует от других стран принимать доллары за свои товары под угрозой ядерной атаки. За «безграничную» эмиссию основных валют несут ответственность прежде всего те, кто готов накапливать их в своих резервах. И смешно слышать от Китая, России или арабских стран болтовню о противостоянии США, если они сами накопили около $4,5 трлн. валютных резервов. Если кто-то не хочет мирового доминирования доллара, не принимайте его. Только никто на это не пойдет, понимая, что такая политика, повторенная несколькими другими странами, уничтожит основной мотор роста развивающихся экономик.

Более того; рост скептицизма по отношению к доллару – потенциальный шанс для самой Америки. Если некоторые значимые страны начнут ограничивать запасы доллара, в мире может начаться бегство от него. Как следствие, цена его упадет – а это значит, что американские активы станут дороже, а товары, произведенные в Соединенных Штатах окажутся дешевле. Если вы хотите поправить американский торговый баланс – сбрасывайте доллары. Если хотите поднять долларовые цены американских активов – делайте то же самое. В проигрыше все равно окажетесь вы.

Подводя предварительный итог, можно сказать: в мире сложилась почти совершенная система «производства» и «утилизации» денег. Безусловно, она наиболее выгодна тем странам, которые «вписаны» в эту систему – но нужно иметь в виду два обстоятельства. Во-первых, вход в этот клуб ни для кого не закрыт – только для этого нужно иметь развитую экономику, отрытые границы и относительно сносные институты, включая качественное государственное управление и нормальную судебную систему. И тогда тоже можно получать выгоды от притока средств в твою экономику и от выпуска признающейся во всем мире валюты. Во-вторых, многие государства, понимающие правила функционирования данной системы, извлекают из нее огромные выгоды: повторю еще раз, что ни Китай, ни Россия не совершили бы в 1990-е и 2000-е годы свои впечатляющие скачки, если бы цены и спрос на производимые ими товары не определялись бы той «порочной финансовой системой», критику которой мы слышим сегодня из Москвы и иногда из Пекина.

Исходя из вышесказанного, можно перейти ко второму вопросу: what is to be done? Мой ответ на него прост: shut up. Тем более что советчикам по вопросам реформы мировой финансовой системы сказать особо-то нечего. Они могут рассуждать о каких-то мировых валютах, разглагольствовать о том, что каждая страна должна ограничивать эмиссию своей валюты то ли размерами собственной экономики, то ли наличием резервов, и т.д. Любая предлагаемая искусственная конструкция, и я готов повторять это сколько угодно, будет в любом случае менее совершенной, чем естественно сложившаяся система. В ней, конечно, есть свои изъяны, но они не столь значительны, чтобы рискнуть от нее отказаться. По сути, серьезный изъян у нынешней системы только один: она не позволяет ведущим странам реально обесценивать их долги, хотя это с поразительной регулярностью делают те, кто их критикует. Девальвации – инструмент «третьего», а не «первого», мира. Дефолты – тоже его специализация. Между тем инфляция – конечно, не такая как в Германии в 1920-е или в России в первой половине 1990-х годов – всегда была достаточно успешным инструментом ускорения экономического роста. В нынешней ситуации она представлялась бы, например, идеальным выходом для еврозоны: ЕЦБ мог бы (да и должен был) скупить облигации «проблемных» стран на не-сколько триллионов евро, выдать их держателям «живые» деньги, тем самым резко увеличив денежную массу; оживить спрос, подтолкнуть экономики к росту, нарастив тем самым поступления налогов в бюджеты ценой 6-10%-ной инфляции – а через 15-20 лет получить с должников обесценившиеся евро, которые в гораздо большем количестве стекались бы в казну отдельных стран. Но европейцы обошлись даже без этого – хотя хотел бы я посмотреть на российского экономиста, который в конце 2011 г. не писал, что евро осталось не-долго, а Греция-то наверняка покинет еврозону (говорю со спокойной совестью, потому что неоднократно публично и в прессе утверждал, что такой вариат развития – чистая фантазия).

Поэтому повторю еще раз: тем, кто рассуждает о дефолте доллара, стоит в первую очередь вспомнить, когда случались последний дефолт или девальвация в их собственной стране. Современная финансовая система идеальна тем, что страны-эмитенты глобальных валют имеют возможность занимать средства и вести внешнюю торговлю в своих собственных денежных единицах. А если ты заимствуешь в валюте, которую ты сам и эмитируешь, то вопроса о том, не вернуть или напечатать, даже не встает – совершенно ясно, что издержки невозврата гораздо серьезнее, чем риски увеличения формального государственного долга. Тем более что на каком-то этапе этот долг все равно будет обесценен через локальные девальвации: это очевидно на примере тех же США, валюта которых на протяжении последнего полувека устойчиво снижается в цене по отношению к другим серьезным международным валютам. Так что дефолт по долларовым обязательствам происходит постоянно и ежечасно, но обвинить в этом никого нельзя, так как эмитент не нарушает и не собирается нарушать своих обязательств: они ведь состоят в том, чтобы отдать в точно обозначенный срок определенное количество долларов, а не в том, чтобы гарантировать курс доллара к другим валютам или цены в долларах тех или иных товаров.

Отсюда становится понятным, что ответы на последние два вопроса – что следует сейчас предпринимать и каковы шансы на выживаемость системы – довольно-таки очевидны. Предпринимать следует только одно: нужно четко восстановить разрушенную во многом границу между спекуляциями и реальными инвестициями; отказаться от попыток начать развивать рынок реальных активов по правилам акционерных и деривативных сделок; не допускать того, чтобы спекулятивный угар распространился на реальный сектор. Судя по действиям американских и европейских финансовых властей, они понимают эту проблему, собираются решать ее понятными и эффективными метода¬ми и в советах из Москвы не нуждаются – что обнадеживает. Живучесть системы я оцениваю как крайне высокую – прежде всего потому, что при ее крахе ведущие страны окажутся последними, кто испытает все связанные с ним негативные последствия. Мы видели в 2008 г., как даже в условиях развертывания кризиса, исходившего из США, курс доллара стремительно рос, а проблемы с обслуживанием своего внешнего долга испытывали скорее российские корпорации, чем американские; что американское министерство финансов вернуло практически все деньги налогоплательщиков, которые вложило в спасение американских банков и страховых компаний, а многие российские олигархические структуры пока не расплатились с бюджетом и резервными фондами, в которые «запустили руку» в то же самое время.

Подводя итог, я бы сказал следующее: современная финансовая система – самая естественная и самая совершенная из возможных. Она позволяет раз-витым странам умело манипулировать как государственными, так и частными финансами, поддерживать платежные балансы и фактически неуязвима для серьезных ударов как извне, так и изнутри. Недавние проблемы во многом были порождены тем, что люди, ответственные за регулирование финансовой системы, были не до конца осведомлены о ее возможностях и до поры до времени не использовали их в полной мере. При этом данная финансовая система достаточно гибка для того, чтобы позволять развитому миру оперативно поддерживать рост в развивающихся странах – по крайней мере, в тех из них, чьи правительства достаточно разумны для того, чтобы не противостоять существующим тенденциям. Система открыта и допускает присоединение к себе новых стран – что особенно активно происходит в последние десятилетия.

Разумеется, у этой системы, как и у всех остальных экономических систем в мире, есть один серьезный недостаток: она несправедлива. Однако, критикуя сложившийся глобальный порядок с этих позиций, эксперты и политики должны понимать, что экономика никогда не была гарантом справедливости, а лишь обеспечивала и обеспечивает эффективность. Эффективность же часто бывает несправедливой далеко не только в экономической сфере, но и во многих других случаях. Общественные деятели, политики и ученые обязаны делать все от них зависящее, чтобы их общества окрывали гражданам равные возможности и перспективы – но это задача социальной политики, которая, увы, должна строиться не на отрицании экономических законов, а на их ис-пользовании. И это – уже иная история, не имеющая никакого отношения к оценке современной глобальной финансовой системы.

Для журнала «Век Перемен» Института Экономики РАН