В рамках проекта «Форсайт Республики Саха (Якутии)» был проведен социологический опрос – опрошены 1982 респондента, представители народа саха и коренных малочисленных народов Севера. Ниже представлены некоторые результаты опроса, показывающие, какова ситуация воспроизводства  якутского языка в настоящее время, какой она будет в ближайшие десятилетия. 

В рамках проекта «Форсайт Республики Саха (Якутии)» был проведен комплексный социологический опрос в 16 районах республики  с использованием многоступенчатой типологической квотной стратификационной выборки. Были опрошены 1982 респондента – представители народа саха и коренных малочисленных народов Республики Саха (Якутия). Авторы выражают благодарность группе исследователей Северо-Восточного федерального университета под руководством У. С. Борисовой, которая провела полевую часть социологического опроса.

Далее приведены некоторые результаты опроса для подвыборки, включающей представителей народа саха. Более развернуто анализ результатов опроса изложен в статье [1]. Для проведения анализа результатов опроса и выявления динамики сохранения языка и культуры во времени (от поколения к поколению) были выделены шесть возрастных групп респондентов: 18–19 лет; 20–29 лет; 30–39 лет, 40–49 лет, 50–59 лет, более 60 лет. Выборка составлялась таким образом, чтобы распределение респондентов по возрасту и полу в ней соответствовало половозрастной структуре генеральной совокупности. Полученная выборка высоко репрезентативна в данном отношении.

О перспективах сохранения или утраты якутского языка народом саха можно судить, сопоставляя доли людей, которые считают его родным, в разных возрастных группах (рис. 1).

рис. 4 - 1

Рис. 1. Определение родного языка респондентами разных возрастов

Подавляющее большинство респондентов (от 77 до 90 %) во всех возрастных группах считает родным якутский язык, однако прослеживается тенденция: чем моложе респонденты, тем меньшая их доля указывает на якутский язык как родной, соответственно, чем моложе респонденты, тем большая их доля считает родным русский язык.

Зависимость степени владения якутским языком от возраста респондента четко прослеживается по данным опроса, представленным диаграммой на рис. 2. Во всех возрастных группах более 50 % респондентов свободно владеют якутским языком, однако чем моложе респонденты, тем меньшая их доля владеет языком свободно. Наименьшая доля свободно владеющих якутским языком среди 18–19-летних – 51 %. Второй по частоте ответ – «могу говорить на родном языке». Данный ответ, свидетельствующий о том, что язык освоен, но степень владения им снижена (по сравнению со свободным владением), чаще всего дают наиболее молодые респонденты. Среди молодых респондентов больше тех, кто владеет языком «на бытовом уровне» или «знает отдельные слова». Не владеющих якутским языком очень мало или нет среди респондентов старше 40 лет, очень мало среди респондентов в возрасте от 20 до 39 лет (1–2 %), заметно больше среди респондентов в возрасте 18–19 лет – 5 %.

рис. 4 - 2

Рис. 2. Степень владения якутским языком респондентами в различных возрастных группах

Не менее важно, чем владение национальным языком, использование этого языка в повседневной жизни. Если люди способны свободно говорить на национальном языке, но обсуждают повседневные дела на другом языке, то родной язык постепенно утрачивает качество «живого» языка и превращается в язык, используемый лишь в особых случаях и контекстах (аналогом может служить превращение латыни из живого языка сначала в язык научных диспутов, а затем в язык, который используется лишь в богослужении и в некоторых научных дисциплинах – анатомии, систематике живых организмов).

На рис. 3 показано, какая доля респондентов обсуждает домашние и личные дела со своими супругами на родном языке в каждой возрастной группе. Возрастная группа респондентов 18–19 лет исключена из анализа, так как очень немногие респонденты в этой группе женаты или замужем, а также имеют детей (следовательно, немногие могли ответить на вопрос о себе и о своих детях). Также показано, какая доля респондентов в каждой возрастной группе ответила о своих родителях и своих детях, что они обсуждают домашние и личные дела на якутском языке.

Чем моложе респонденты, тем меньшая их доля обсуждает домашние и личные дела со своими супругами на родном языке. Также наблюдается закономерность: доля респондентов, обсуждающих личные дела на якутском языке, меньше, чем доля родителей респондентов, использующих родной язык в повседневной жизни. Данный разрыв минимален для самых старших респондентов,          60 лет и старше – доля респондентов меньше доли их родителей на 11 %; он максимален для респондентов в возрасте 20–29 лет и составляет 21 %.

Для всех возрастных групп, кроме группы 20–29-летних, наблюдается закономерность: доля детей респондентов, обсуждающих домашние и личные дела на якутском языке, меньше, чем доля самих респондентов. При этом величина «разрыва» больше для старших групп респондентов  (40 лет и старше) – 17–19 %, но меньше в более молодых группах – 9 % для группы 30–39-летних, а для группы 20–29-летних ситуация особая: доля детей респондентов, использующих якутский язык в повседневной жизни, несколько больше, чем доля самих респондентов (72 и 68 % соответственно).

рис. 4 - 3

Рис. 3. Различия в использовании якутского языка как языка повседневного общения между группами респондентов разных возрастов

Приведенные данные говорят о том, что существует значительный риск «вытеснения» якутского языка как языка повседневного общения русским языком: в каждом последующем поколении саха использует родной язык в повседневной жизни на 10–20 % меньше людей, чем в предыдущем поколении. Возможно, в последние 10–20 лет этот процесс замедлился – разрыв между долями респондентов и их детей, говорящих в быту на якутском языке, минимален в группах 20–29-летних и 30–39 летних респондентов. Это может говорить об определенной действенности политики поддержки национального языка и культуры.

На диаграмме (рис. 4) показаны доли респондентов, использующих якутский язык в повседневной жизни, в группах, выделенных по включенности в разные социально-экономические уклады: традиционный, индустриальный, постиндустриальный (разделен на «сервисный» и «когнитивный»). Включенность в уклады определялась по сфере трудовой деятельности респондентов. Также показаны доли ответов о том, что на якутском языке общаются в повседневной жизни родители и дети респондентов.

Если респонденты включены в традиционный уклад, то наибольшая их доля использует в жизни якутский язык – 84 %; при этом «разрыв» между долями респондентов, их родителей, их детей, использующих якутский язык в повседневном общении, есть, но меньше, чем в других группах.

Наиболее велики «разрывы» между поколениями, если респонденты включены в индустриальный уклад: 19 % между респондентами и их родителями и 14 % между респондентами и их детьми. Возможно, это связано с тем, что индустриальное производство в республике сконцентрировано в индустриальных городах и поселках, в которых высока доля населения других национальностей – русских и др., русский язык используется как язык общения на производстве, что, по-видимому, влияет и на язык повседневного общения внутри семей, даже если оба супруга по национальности являются саха.

В группе респондентов, включенных в сервисный уклад, обнаруживается сравнительно малый «разрыв» между долями родителей и детей, общающихся на якутском языке в повседневной жизни; однако доля самих респондентов, использующих якутский язык, меньше, чем в других группах (71 %).

рис. 4 - 4

Рис. 4. Межпоколенческие различия использования якутского языка как языка повседневного общения (определены для групп респондентов, включенных в различные уклады)

Сравнительно «благополучной», с точки зрения сохранения якутского языка как «живого» языка общения является группа включенных в когнитивный уклад: 80 % респондентов использует в жизни якутский язык, у 67 % респондентов их дети говорят «в быту» на якутском языке.

Отдельный вопрос: каков язык массовых коммуникаций, предпочитаемый представителями народа саха, иными словами, на каком языке они читают газеты и журналы, художественную литературу, смотрят телепередачи. Один из вопросов опросного листа предлагал респондентам оценить, как часто они читают газеты, журналы, художественную литературу на родном языке. В среднем по выборке 35 % респондентов делают это часто, 46 % – редко, 18 % – не читают на родном языке, оставшиеся 2 % затруднились дать ответ (см. диаграмму на рис. 5).

При сравнении ответов респондентов из разных возрастных групп наблюдается следующая закономерность: чем моложе респонденты, тем меньше доля тех, кто часто читает газеты, журналы, художественную литературу на якутском языке.

рис. 4 - 5

 Рис. 5. Частота чтения газет, журналов, художественной литературы на родном языке респондентами различных возрастных групп

В ходе опроса респонденты отвечали на вопрос о том, как часто они смотрят телевизионные передачи на родном языке. В среднем по выборке 44 % респондентов делают это часто, 48 % – редко, 7 % не смотрят телевизионные передачи на родном языке, 1 % затруднились ответить (см. диаграмму на рис. 6).

рис. 4 - 6

Рис. 6. Частота просмотра телевизионных передач на родном языке респондентами различных возрастных групп

При сравнении ответов респондентов из разных возрастных групп обнаруживаем, что среди молодых групп респондентов (18–19 лет  и 20–29 лет) абсолютное большинство смотрит телевизионные передачи на якутском языке редко; доля тех, кто смотрит такие передачи часто, составляет в группе 18–19-летних лишь 19 %, в группе 20–29-летних 26 %. В этом отношении две наиболее молодые группы резко отличаются от групп старше 40 лет, где преобладают респонденты, которые смотрят телепередачи на якутском языке часто:   среди 40–49-летних – 50 %, 50–59-летних – 59 %, 60 лет и старше – 74 %. Аналогичная закономерность прослеживается и для варианта ответа «не смотрю». Доля тех, кто вообще не смотрит телевизионные передачи на родном языке, заметна в группах молодых респондентов и очень мала  в группах респондентов старше 40 лет.

Еще один важный аспект сохранения якутского языка – сохранение его в качестве языка, на котором люди думают, языка мышления и внутренней речи. Если люди думают в основном на родном языке, они сохраняют глубинную связь с национальной культурой, с закрепленной в языке картиной мира. При анализе данных опроса было проведено сравнение ответов респондентов разных возрастов, включенных в различные социально-экономические уклады, о том, на каком языке им удобнее думать о себе, о важных вещах в своей жизни – на родном, на русском или одинаково удобно на обоих языках.

Данные, представленные на диаграмме (рис. 7), показывают зависимость языка «внутренней речи» и мышления («языка, на котором удобно думать») от возраста респондента. Отчетливо прослеживается тренд: чем моложе респонденты, тем реже для них языком мышления и внутренней речи является именно якутский язык, тем чаще им одинаково удобно думать на русском и на родном языке, кроме того, возрастает доля тех, кто думает на русском языке.

рис. 4 - 7

Рис. 7. Использование якутского языка как языка «внутренней речи» и мышления респондентами разных возрастов

Таким образом, данные опроса указывают на происходящий со сменой поколений переход: от преимущественного мышления на якутском языке представители народа саха переходят на двуязычие – среди самых молодых преобладают те, кому одинаково удобно думать на русском и на якутском языке. Также возрастает доля тех, кому удобнее думать на русском языке.

Диаграмма (рис. 8), отражает данные о языке «внутренней речи» и мышления респондентов, в зависимости от их включенности в уклады. Наиболее велика доля респондентов, предпочитающих думать на якутском языке, среди тех, кто включен в традиционный уклад – 57 %. Меньше всего респондентов, предпочитающих думать на якутском языке, среди включенных в индустриальный уклад – 45 %. Среди включенных в сервисный уклад – 46 %, среди включенных в когнитивный уклад – 49 %.

Доли тех, кому одинаково удобно думать на русском и на якутском языке, наиболее велики в группах респондентов, включенных в индустриальный уклад (35 %) и в когнитивный уклад (34 %); наименее велика эта доля среди включенных в традиционный уклад (29 %).

Предпочитающих думать на русском языке больше всего среди включенных в сервисный уклад (23 %), и меньше всего среди включенных в традиционный уклад (14 %).

рис. 4 - 8

Рис. 8.  Использование якутского языка как языка «внутренней речи» и мышления респондентами, включенными в различные уклады

Для наглядного представления обнаруженных трендов построены графики, на которых на горизонтальной оси отмечены годы рождения респондентов (десятилетние интервалы), а на вертикальной оси – доли респондентов в группах родившихся в эти временные интервалы, которые владеют свободно родным языком, используют его в повседневном общении, думают на нем (рис. 9). Также построен график для варианта ответа – «одинаково удобно думать на русском и на родном языке». На основе имеющихся точек графиков произведена экстраполяция – рассчитана линия тренда до интервала годов рождения 2020–2030 гг. (родившиеся в этом интервале будут вступать во взрослую жизнь в 2040–2050 гг.).

Экстраполяция обнаруженных трендов показывает (см. рис. 9), что в период до 2050 г. возможна, при сохранении данных трендов, заметная «диссипация» якутского языка, значительное замещение его русским языком. К 2050 г. среди представителей молодого поколения народа саха (родившихся в 2020–2030 гг.) будет приблизительно 75 % тех, кто свободно говорит на якутском языке; менее 70 % будут использовать якутский язык в повседневном общении; лишь 25 % будут думать преимущественно посредством якутского языка; 45 % на внутреннем, психологическом плане будут двуязычными, то есть думать в равной мере на якутском и на русском языке.

Приведенные показатели прогноза являются «мягкими», линии трендов построены с учетом всех групп респондентов, включая родившихся до 1950 г. Если строить линии трендов по данным респондентов 1960–1990-х годов рождения, то прогноз будет более «жестким» – процесс вытеснения якутского языка, возможно, ускоряется в последние два десятилетия. Последние точки на графиках (рис. 9) располагаются заметно ниже линии тренда изменения параметров «свободное владение языком», «обсуждение личных дел на родном языке», «думание на родном языке» и выше линии тренда для параметра «одинаково удобно думать на русском и на родном языке». Сравнительно малая наполненность группы 18–19-летних респондентов не позволяет сделать однозначный вывод о том, что обнаруживается именно ускорение процесса вытеснения якутского языка. Для уточнения данной возможности следует провести отдельный опрос именно молодежи в диапазоне возрастов от 15 до 30 лет и получить достаточно большую для статистически достоверных выводов выборку 15–20-летних.

рис. 4 - 9

Рис. 9. Динамика сохранения якутского языка народом саха – различные аспекты использования языка (результаты экстраполяции обнаруженных трендов)

Заметим также, что пока открытым остается вопрос, пересматривают ли свои позиции молодые респонденты, когда становятся старше; необходимо дополнительное исследование в виде глубинных интервью на небольшой выборке, чтобы выяснить, много ли людей с возрастом начинают уделять больше внимания национальной культуре и языку или с возрастом «отчуждение» от родного языка и культуры может усиливаться.

Сохранение или «диссипация» национальных языков коренных народов существенно зависит от того, каковы субъективные установки носителей этих языков – намерены ли они учить своих детей говорить на национальном языке, или отказываются от этого, или безразличны к сохранению языка молодым поколением.

В ходе опроса респонденты отвечали, намерены ли они обучать своих детей говорить на национальном языке. Ниже представлен анализ результатов, показывающих намерения представителей народа саха (разных возрастов, включенных в различные уклады) учить своих детей говорить на якутском языке.

На диаграмме (рис. 10) показаны доли различных ответов о намерении учить своих детей говорить на якутском языке в группах респондентов разных возрастов.

рис. 4 - 10

Рис. 10. Намерение респондентов учить своих детей говорить на национальном языке (распределения ответов в различных возрастных группах)

Наиболее сильны установки учить детей говорить на якутском языке у респондентов 50 лет и старше. У респондентов в диапазоне возрастов от 20 до 49 лет снижается доля ответов «определенно да» в пользу ответов «скорее да». Самые молодые респонденты отличаются тем, что среди них относительно большее число еще не определилось по отношению к данному вопросу (ответ «не знаю»).

На диаграмме (рис. 11) приведены распределения ответов респондентов о том, будут ли они учить своих детей говорить на якутском языке, респонденты при этом разделены на группы в зависимости от включенности в различные социально-экономические уклады.

рис. 4 - 11

Рис. 11. Намерение респондентов учить своих детей говорить на национальном языке (распределения ответов в группах, включенных в разные уклады)

Наибольшая доля респондентов определенно намерена учить детей говорить на якутском языке в группе включенных в когнитивный уклад – 75 %, наименьшая – в группах респондентов, включенных в традиционный и индустриальный уклады (по 70 %). Доля тех, кто ответил «скорее да», более велика в группах респондентов, включенных в традиционный и индустриальный уклады (21 и 20 % соответственно, в сравнении с 17 % в двух других группах). Доля ответов «не знаю» наиболее велика в группе включенных в индустриальный уклад – 8 %.

В целом распределения ответов сходны; можно сказать, что включенность в постиндустриальный уклад (сервисный или когнитивный) приводит к тому, что респонденты более определенно намерены учить своих детей говорить на якутском языке. При этом суммы «позитивных» ответов («определенно да» и «скорее да») почти равны во всех группах (90–92 %). Группа включенных в индустриальный уклад отличается тем, что в ней большая, чем в других группах, доля респондентов дает ответ «не знаю».

 Выводы

Картина сохранения языка народом саха выглядит благополучной, подавляющее большинство респондентов считают якутский язык родным, свободно им владеют,  используют якутский язык как средство повседневного общения.

Более детальный анализ ответов респондентов различных возрастных групп показывает, что среди молодых респондентов (до 30 лет) заметно меньше (в сравнении с саха в возрасте 50 лет и старше) тех, кто свободно владеет якутским языком, использует якутский язык в повседневной жизни, предпочитает думать на якутском языке, определенно намерен учить своих детей говорить на якутском языке; существенно меньше (в разы) тех, кто часто читает газеты, журналы, художественную литературу на якутском языке, смотрит телевизионные передачи на якутском языке. Сравнение ответов респондентов об использовании якутского языка ими самими, их родителями и детьми показывает, что в каждом последующем поколении саха использует родной язык в повседневной жизни на 10–20 % меньше людей, чем в предыдущем поколении.

Таким образом, благополучная ситуация воспроизводства якутского языка останется в прошлом через 20 лет, когда сегодняшние 20–30-летние станут 40–50-летними, а молодежью станут их дети. Если существующие тренды не изменятся благодаря специальной культурной политике и соответствующим культурным и образовательным практикам, то через 20 лет, за счет смены поколений, возникнет «другое» якутское общество, в котором лишь меньшинство представителей саха будет активно использовать якутский язык в личной и общественной жизни и передавать его поколению своих детей.

Результаты исследования позволяют обсуждать воздействие индустриальной и постиндустриальной цивилизации на ситуацию сохранения языков и культуры коренных народов на примере народа саха.

По ряду параметров группы респондентов, включенных в традиционный, индустриальный и постиндустриальный (сервисный и когнитивный) уклады практически не различаются. Например, данные группы очень близки по определению родного для респондентов языка, степени владения якутским языком, по намерениям учить своих детей говорить на якутском язык. Обнаруживаемые при этом различия в распределениях ответов невелики и оказываются значительно меньше, чем различия распределений ответов респондентов разных возрастов. Включенность в уклад в данном исследовании определялась по сфере трудовой деятельности респондента. По-видимому, «постиндустриальная цивилизационная волна» захватывает в первую очередь молодежь саха через распространение новых потоков информации и форматов коммуникации (в первую очередь Интернета), новых видов досуга и стилей жизни, при этом сфера трудовой деятельности оказывается второстепенным фактором  формирования ценностей, приоритетов, культурных ориентиров и жизненных предпочтений.

По параметру использования якутского языка в повседневной жизни группы респондентов, включенных в разные уклады, различаются. Данные опроса показывают, на наш взгляд, что наиболее благоприятными для сохранения языка и культуры народа саха являются традиционный и когнитивный уклад; наименее благоприятен индустриальный уклад; довольно «проблемной» группой являются включенные в сервисный уклад.

Возможно, наиболее продуктивная стратегия развития народа саха, с точки зрения сохранения языка и культуры: сохранение определенной доли населения, занятой в  традиционном укладе, переход молодежи в когнитивный уклад; при этом «избегание» включенности саха в индустриальный уклад – индустриальные производства могут быть обеспечены трудовыми ресурсами за счет постоянного населения и трудовых мигрантов, относящихся к другим этносам.

[1] Ефимов В.С., Лаптева А.В. Будущее циркумполярных территорий: проблемы воспроизводства северных этносов // Макрорегион Сибирь: проблемы и перспективы развития / А.В. Усс, В.Л. Иноземцев, Е.А. Ваганов [и др.]. Красноярск: Сиб. федер. ун-т, 2013. С. 49 – 107.