thumb

Сегодня в Сибири, на 10-м Красноярском форуме, в очередной раз столкнутся в острой дискуссии сторонники разных подходов к развитию восточных регионов России. Обсуждение может оказаться последним и носит, возможно, церемониальный характер: появляется все больше сигналов о том, что в ближайшие дни будет объявлено о создании очередного государствен­ного монстра, ответственного за «развитие» Сибири и Дальнего Востока.

Если это случится, российские власти совершат очередную ошибку из чис­ла тех, каких они много делают в последнее время. Я убежден, что госкорпорация, фонд или министерство не могут решить сибирские проблемы – и по вполне понятным причинам.

Во-первых, сегодня Сибирь выступает главным донором всей российской экономики. Несмотря на данные официальной статистики, согласно которым на нее приходится менее 10% российского экспорта, почти 75% общего объема экспортных доходов Российской Федерации (около $410 млрд.) по итогам 2012 г. обеспечены товарами, добытыми или произведенными за Уралом. В прошлом году всего две статьи пополнения федерального бюджета – НДПИ и нефтегазовые экспортные пошлины – составили 6,51 трлн. руб. и обеспечили 50,7% его доходов: практически все эти деньги по своей природе «сибирские». Зато предварительные цифры общего объема инвестиций в экономику Сибири и Дальнего Востока за 2012 г. говорят о 1,9 трлн. руб., или $62 млрд. Сколько даст новая госкорпорация? $10 млрд. в год? $30 млрд.? Эти цифры – малая толика того, что ежегодно изымается из сибирской экономики. Если федеральная власть и намерена поднимать Сибирь, было бы куда правильнее оставить в регионе часть этих доходов, а не рассчитывать на то, что московские инвесторы найдут им идеальное применение.

Во-вторых, сегодня только рынок может дать верное понимание направлений инвестирования. Государство же и его агенты ориентированы на вложения в гигантские – и заведомо не окупаемые – проекты. В Стратегиях развития Сибири и Дальнего Востока мы читаем о «подъеме» городов в Арктике, о мосте на Сахалин и туннеле под Беринговым проливом. Из Москвы все это кажется интересным – но сколько людей сегодня ездят с Сахалина на материк? Не больше 160 тыс. в год. Французы сочли мост на Иль-де-Ре выгодным при ежегодном транзите в 2,2 млн. Каков объем торговли между Аляской и Россией? Смешно, но мы не входим в список 20 внешнеэкономических партнеров этого штата, который замыкает… Украина с товарооборотом в $16,9 млн. Зато тоннель может обойтись в $60 млрд. – и никакого тебе контроля за расходованием средств. Стоит ли вкладывать 1 трлн. руб. в развитие Трансиба, пока по нему экспортируются в основном руда и уголь? Может лучше построить на своей, а не на китайской стороне границы пред­приятия, производящие из российского сырья готовую продукцию? Но для чиновников из новой госкорпорации отчеты будут важнее результатов.

В-третьих, Сибирь сейчас – регион, требующий огромных вложений в социальную сферу. Но можно биться об заклад, что эта задача может быть куда лучше решена местными властями, чем федеральными. Между тем мост на Сахалин, тоннель на Аляску, ре-освоение арктического побережья и же­лезнодорожные проекты потребуют за 10 лет $150-200 млрд. – т.е. в полтора раза больше средств, чем потрачено на жилищное строительство во всех зауральских территориях за всю постсоветскую историю. За какие интересы московского чиновничества предлагается страдать сибирякам еще 25 лет? Зачем закапывать триллионы в землю? За последние 15 лет мы проложили в Европу более 5 тыс. км газовых труб. Каков итог? Сокращение доли России в импорте газа в ЕС с 48% в 2000 г. до 31% в 2012-м. Кто забрал на­шу долю? Катар с гибкими морскими поставками СПГ. С 1989 по 2011 г. доля транссибирского маршрута в перевозках из региона АТР в ЕС упала с 8% до менее чем 1%. Кто выиграл? Гибко играющие тарифом шиппинговые компании. И что нам предлагают? Снова укладывать трубы и рельсы. Должны ли сибиряки с этим согласиться? Убежден, что нет.

Сибирь – уникальная часть России. Колонизированная всего за сто лет, она во все времена была местом, в котором концентрировались (добровольно и вопреки своему желанию) пассионарии со всей России. Русские основали на берегах Тихого океана первые города раньше американцев; мы протянули туда железную дорогу почти тогда же, когда и они. Когда же мы отстали и почему? Довольно давно – и прежде всего именно потому, что стали развивать Сибирь как «государеву вотчину», как управляемую из Москвы зависимую территорию. Мы отстали потому, что основали первый университет в Сибири через 300 лет после того, как завоевали ее, а британцы – всего через 50 лет после того как начали колонизацию Новой Англии. Потому, что железные дороги к Тихому океану строили в России казенные компании, а в Америке – частные. Потому что мы до сих пор не поняли, что в таких сложных условиях, как в Сибири, должны жить самые богатые люди страны. По­этому средний доход на Аляске сегодня – около $67 тыс. на человека в год, в канадских Северных территориях — $103 тыс., а в Сибири – менее $10 тыс.

Сибирь не надо «поднимать» решениями из Москвы. Ей надо прекратить мешать самой подниматься – и этого будет вполне достаточно.

На мой взгляд, вместо создания новой госкорпорации власть должна пойти на совершенно иные меры, если она действительно намерена превратить Сибирь и Дальний Восток в процветающие регионы великой страны.

Во-первых, нужно сделать значимые шаги в направлении развития бюд­жетного федерализма. Не менее четверти обеспечиваемых природными ресурсами налогов должно направляться на развитие региона, причем решения о направлениях их использования – приниматься с широким участием граждан, а в идеале даже через местные референдумы или опросы. И это не подорвет никаких позиций федерального центра; скорее отторжение его бу­дет вызвано дальнейшим пренебрежением интересами региона и растущей непрозрачностью трат – последнее заметно сегодня даже во Владивостоке, наиболее «облагодетельствованном» из московской кубышки. Ситуация, в которой доля бюджетов сибирских регионов в общей бюджетной системе России сократилась до 30,9% с 35,1% в середине 1990-х годов, является нетер­пимой и требует изменения.

Во-вторых, необходимо начать реальное повышение эффективности сибирской экономики. Опыт США и Канады показывает, что не нужно вновь выстраивать северные города: стоит скорее развивать вахтовый метод осво­ения территории. Сформулированные в Стратегиях развития Сибири и Да­льнего Востока задачи «восстановления в опорных поселениях вдоль рек Ени­сей, Обь, Лена, Нижняя Тунгуска и Хатанга, Енисейского залива, побережья и островов Карского моря и моря Лаптевых численности трудоспособного населения» и «формирование крупных опорных населенных пунктов опережающего освоения территорий» бессмысленны и контрпродуктивны. В Сибири нет проблемы с населением – его плотность за Уралом составляет в среднем 2,26 чел/кв км. против 0,49 чел. на Аляске и 0,03 (!) в канадских Северных территориях. Есть проблемы с его использованием – производите­ль­ность в государственных предприятиях (в той же РЖД) в 6 и более раз ни­же, чем в Европе или Японии. Задача сегодня – не в «расширении», а в «сжа­тии» территории и в повышении эффективности хозяйствования.

В-третьих, нужно переосмыслить роль Сибири в тихоокеанской экономике и политике. Сегодня, если оценить в терминах ВВП всю зауральскую часть России и сравнить ее с странами АТР, Сибирь окажется на 6-м месте с конца: от нее отстанут только Папуа-Новая Гвинея, Лаос, Камбоджа, Бруней и КНДР. Экономика всего региона меньше китайской в 34 раза, калифорнийской – в 6,5 раз. Нам нужно включаться в тихоокеанскую экономику, налаживать связи не только с Китаем, но и с Южной Кореей, Японией, Австра­лией, Канадой – да и с Соединенными Штатами, наконец. Не стоит думать, что Тихий океан – это только Азия. Суммарный ВВП выходящих к нему государств обеспечивается азиатскими странами на 48,6%, а странами Северной и Латинской Америки – на 46,1%. Россия в этом регионе – естественный балансир, а не верный оруженосец Китая. Но почему-то это скорее видно из самой Сибири, чем из Москвы, откуда в последнее время принято смотреть только в сторону Пекина.

Рассуждения на тему Сибири можно продолжать еще долго. Хочется, однако, сказать, что сегодня Сибирь – это своего рода «лакмусовая бумажка» российской политики. Как Москва сможет построить отношения с регионом, от которого критически зависит сейчас вся страна? Как распределятся в будущем сырьевые доходы, при избытке которых в казне невозможна никакая модернизация? Как будет позиционирована Россия на Тихом океане? Все эти вопросы исключительно важны для развития страны в новом столетии. Хочется верить, что в какой-то мере ответы на них сформируются не в тиши московских чиновничьих кабинетов, а в открытой и принципиальной дискуссии на берегах Енисея.