thumb
Фото: delonovosti.ru

С доисторических времен развитие технологий благоприятствует росту населения Земли, упрощая для человека доступ к ресурсам. Но уже в XX веке тот же фактор стал причиной серьезных экологических проблем и техногенных катастроф, делая среду обитания все менее пригодной для жизни. Что поможет разорвать этот замкнутый круг и обеспечить устойчивое развитие человечества при одновременном снижении нагрузки на планету? Нужны очень серьезные изменения в технологиях, нужна революция.

Историю революций, наверное, можно писать лишь спустя некоторое время после их завершения. Тогда  становится понятно, из каких этапов она состояла, какие события действительно определили дальнейший ход истории, а какие остались  сиюминутными эпизодами. Вышесказанное относится к истории любых революций — кровавых, цветных, технологических. Очевидно, что сейчас мы находимся внутри очередной великой технологической революции. Неочевидно, внутри какой.

Например, один из ведущих мировых техно-футурологов Джереми Рифкин (Jeremy Rifkin) считает, что сейчас мы находимся на пороге «третьей промышленной революции» (первую промышленную революцию он связывает с появлением паровой машины и механизированного печатного пресса, вторую — с электрификацией и массовым производством). Рифкин выделяет пять краеугольных камнейна которых строится общество будущего.

  1. Переход от ископаемых к возобновляемым источникам энергии (солнце, ветер, океанские волны и речные течения, геотермальные явления и биомасса).
  2. Здания как электростанции: жилые дома, промышленные сооружения, офисные здания и торговые центры проектируются и строятся так, что могут сами вырабатывать энергию на основе локальных возобновляемых источников. Вырабатываемая энергия может расходоваться не только для удовлетворения потребностей внутри здания, но и передаваться внешним потребителям.
  3. Здания как аккумуляторы: каждое здание и элементы инфраструктуры содержат средства накопления и хранения энергии (Рифкин особое внимание уделяет химическим источникам на основе водорода) для обеспечения бесперебойного электроснабжения.
  4. «Интернет» энергии: совокупность распределенных генераторов и аккумуляторов внутри каждого континента объединяется в эффективную Сеть, аналогичную нынешнему Интернету, только вместо генерации, хранения и передачи информации будет осуществляться генерация, хранение и распределение энергии.
  5. Переход на полностью электрический транспорт, как заряжаемый от розетки, так и работающий на топливных элементах. В любом случае, электричество для подзарядки аккумуляторов или водород для топливных элементов будет производиться внутри единой энергетической Сети (Интернета энергии), более того, транспортные средства смогут служить мобильным генераторами энергии, возвращая ее избытки обратно в Сеть.

Помимо пяти энергетических столпов, Рифкин особое внимание уделяет Информации (Big Data) и цифровому производству (digital manufacturing). Если Информация автором ассоциируется с концепцией Интернета вещей, то есть мира, в котором в единую Сеть объединятся не только компьютеры, но и большинство окружающих нас предметов, то цифровое производство он практически отождествляет с трехмерной печатью. Надо заметить, что такое упрощение (заблуждение) весьма распространено, более того, многие авторы вообще ограничиваются трехмерной печатью как символом и содержанием третьей промышленной революции, вспомним хотя бы «революционный» выпуск The Economist. Но несмотря на поверхностное понимание сути технологий, Рифкин абсолютно верно оценивает их воздействие на экономическое, социальное и политическое [пере]устройство мира: «Традиционный иерархический уклад общества, сформировавшегося на достижениях, основанных на использовании ископаемого топлива промышленных революций, уступает место распределенным и коллаборативным отношениям наступающей эры зеленой индустрии. Мы переживаем глубочайший сдвиг в самом устройстве общества, от вертикальной иерархической организации к горизонтальной».

Мейкерство

Идея о том, что современные технологии меняют общество, отбирая у большого и среднего капитала эксклюзивные права на средства производства, видимо, витает в воздухе. Другой американский мыслитель — шеф-редактор журнала Wired Крис Андерсон (Chris Anderson) тоже пишет о том, что вертикальные связи заменяются множеством горизонтальных, но следующую промышленную революцию он связывает не с переходом на новые источники энергии, а с «мейкерством». Само понятие «maker» в последние годы в США и в мире получило несколько новое значение и широчайшее распространение (наверное, во многом благодаря архипопулярному журналу Make, его многочисленным приложениям и фестивалям Maker Faire). Мы помним, в Советском Союзе хватало «самоделкиных», причем, возможно, не будет большим преувеличением сказать, что к техническому творчеству вынуждала невозможность приобрести подходящие товары (будь то книжная полка, радиоприемник или даже автомобиль) в магазине. Современный мейкер — это человек, который в мире, где, казалось бы, все можно купить в готовом виде, предпочитает самостоятельно разрабатывать и изготавливать собственные вещи. Мейкер редко движим коммерческим расчетом, чаще всего он просто делает то, что ему интересно. В развитых странах мейкеры образуют мощную субкультуру, которая стремительно разрастается и развивается. Мейкеры, наложенные на распределенную коллективную производственную инфраструктуру (TechShop, Maker Space, Fab lab) и средства коллективного финансирования (краудсорсинг/краудфаундинг), могут, по мнению Андерсона, составить конкуренцию современным производственным механизмам. Впрочем, практически сразу после публикации статьи Андерсона «В новой промышленной революции атомы — это новые биты» появляется довольно эмоциональная контрпубликация Джоэля Джонсона (Joel Johnson)«Атомы это не биты; Wired это не бизнес-журнал«, в которой автор резонно показывает, что физические частицы не равны информационным (кто бы спорил) и что «мейкерство» не равно производству. Действительно, «мейкерство» или персональное производство современного этапа не может сейчас и не сможет в будущем конкурировать с массовым производством, но сможет во многих нишах существовать с ним параллельно.

Персональное цифровое производство

И Рифкин и Андерсон переоценивают роль 3D-принтеров, как мы уже отмечали. Это весьма характерно для многих публикаций и связано с тем, что, как в одном из интервью отметил Нил Гершенфельд (Neil Gershenfeld), «о 3D-принтерах пишут те, кто никогда ими не пользовался, для тех, кто тоже никогда ими не пользовался».

3D-принтер в доме у Гершенфельда стоит в мансарде, рядом с прецизионным настольным фрезерным станком и устройством лазерной резки, всего в двух лестничных маршах от большого фрезерного станка, который, соответственно, стоит в подвале. На работе у Гершенфельда тоже нет дефицита цифровых производственных мощностей — он возглавляет «Центр битов и атомов» в Массачусетском технологическом институте.

Гершенфельд оценивает 3D-печать более сдержанно, чем Рифкин и Андерсон: 3D-принтер — такой же цифровой инструмент, как и фрезерный станок с программным управлением или устройство лазерной резки. Революция должна ассоциироваться не с переходом от субстрактивных (основанных на удалении материала) к аддитивным (3D-печать) методам, а с упрощением превращения информации (компьютерной модели) в физический объект. В этом смысле биты действительно становятся атомами, а атомы битами.

Задолго до Рифкина и Андерсона (в революционное время пять лет — это долгий срок) Гершенфельд публикует книгу «FAB. Грядущая революция на рабочем столе: от персональных компьютеров к персональному производству», в которой также говорит о серьезных изменениях в обществе, связанных с переводом средств производства в цифровой формат: «Владение средствами промышленного производства на протяжении долгого времени было разделительной чертой между рабочими и собственниками. Но если эти средства становятся легко приобретаемыми, если исходные файлы находятся в свободном доступе, тогда оборудование может ждать та же эволюция, которую претерпело программное обеспечение. Так же как софтверный двойник, open source hardware начинает свое развитие с реализации примитивных функций, оставаясь игнорируемым большими компаниями, которые называют новые средства персонального производства не более чем «игрушками» и не видят в них потенциальных конкурентов «настоящим машинам». Эта граница будет размываться, по мере того как современные рыночные отношения эволюционируют в бесшовное пространство, объединяющее разработчиков и пользователей и удовлетворяющее потребности любых рынков — от одного человека до миллиарда людей».

Уже сегодня мы можем наблюдать, как большие компании спохватываются и начинают обращать более чем пристальное внимание на «игрушечные» средства персонального производства и любителей, на чьих «кухнях» они создаются и используются. Например, компания Autodesk, традиционно ориентированная на рынок «профессиональных» продуктов для дизайна, вдруг запускает линейку «любительских» продуктов «123D»  — код приложений не открыт, но они бесплатны. Тот же Autodesk приобретает Интернет-сервис «Instructables»  — открытый портал, где публикуются инструкции для реализации самых разнообразных персональных проектов: от кулинарных рецептов до автономных роботов. Производители «профессиональных» трехмерных принтеров приобретают производителей настольных принтеров: 3D Systems покупает британскую компанию Bits from Bytes, Stratasys покупает американский Makerbot c его Thingiverse. Если Autodesk спохватился, пожалуй, вовремя, то производители «больших» 3D-принтеров момент прозевали. В попытке обратить время вспять Stratasys подает в суд на компанию Afinia (дистрибьютора дешевых настольных 3D-принтеров «UP» на территории США) за нарушение патентов (оригинальный патент на методFDM, изобретенный Скоттом Крампом (Scott Crump) — основателем Stratasys, давно истек, теперь речь идет о довольно спорных с точки зрения оригинальности IP); в ответ на претензии со стороны Stratasys, юристы Afinia обвиняют Stratasys в неправомерном использовании патентов. В свое времяStratasys проигнорировала проект RepRap, а еще ранее, по меньшей мере лет за десять до появления RepRap, в Stratasys могли выпустить на рынок собственный дешевый (настольный, домашний, любительский) принтер — все технологии для этого были, чего, однако, не сделали, не рассматривая любителей в качестве перспективного рынка.

В отличие от Рифкина, Андерсона и многих других, Гершенфельд сравнивает процессы, происходящие сейчас в развитии средств производства, не с предыдущими промышленными революциями, а с эволюцией компьютеров: от мэйнфреймов через мини- и микрокомпьютерык персоналкам. Причем у микрокомпьютеров (не путать исторический термин с получившим некоторое распространение обозначением современных сверхкомпактных устройств — микрокомпьютеры занимали никак не меньше половины стола и были «микро» лишь в сравнении с мэйнфреймами) была особая роль: это были любительские машины, которые игнорировались «серьезными» производителями (DEC, Hewlett Packard и долгое время IBM), но которые подготовили мир к появлению персоналок как технологически, так и психологически. Гершенфельд часто цитирует бывшего президента корпорации DEC Кена Олсена (Ken Olsen), который в 1974 г. произнес: «Нет причин, чтобы каждый имел дома компьютер». Олсен не мог представить себе приложения (применения) цифровых вычислительных инструментов «в быту», потому что он рассматривал компьютеры исключительно как средства решения «серьезных» задач, которыми дома никто не занимается. Действительно, персоналки не использовались для тех задач, что решались (и решаются) на больших компьютерах, но для них появились новые задачи и новые приложения, в том числе «убойные». Понятие «killer app» обозначает настолько удачное (как правило, совершенно новое, открывающее новую нишу) приложение, что оно оправдывает приобретение (установку, да и само существование) операционной системы или аппаратной платформы, для которой оно было написано. Успех любой платформы сегодня невозможен без приложений такого класса.

Джонсон, обрушившийся с критикой на Андерсона, прав, «мейкерство» это не производство (также как микрокомпьютеры не подходили для расчета траекторий астероидов), но «мейкерству» или персональному цифровому производству для существования и эффективного развития вовсе не нужно конкурировать с массовым производством, необходимо лишь найти «убойные» приложения. И они найдены, причем Гершенфельд разделяет «убойные приложения» для развитого и развивающегося мира. В первом случае, персональное цифровое производство — это, прежде всего, средство самовыражения через создание уникальных персональных продуктов (market for one); во втором — это средство преодоления технологических барьеров, позволяющее людям разрабатывать решения для их локальных проблем.

Цифровая революция

Итак, мы действительно живем в революционную пору. Нет, трехмерная печать сама по себе — это не третья промышленная революция. Впрочем, нужно ли нам сейчас вести счет промышленным революциям? Или мы можем признать, что промышленная революция благополучно завершилась?

Промышленная революция была не первой и не стала последней из великих технологических революций, которые пережила цивилизация. Первой такой революцией следует признать появление так называемых «орудий труда», когда человек получил конкурентные преимущества, расширив свои анатомически лимитированные возможности за счет использования различных приспособлений. Второй великой технологической революцией мы можем считать становление технологий сельского хозяйства и переход человечества от присвоения продуктов к их производству. Третьей великой технологической революцией стала революция промышленная и, наконец, сейчас мы переживаем ЦИФРОВУЮ революцию, столь же серьезно меняющую мир вокруг нас, сколько и предшествующие ей три.

Цифровая революция началась в сфере вычислений, продолжилась в сфере коммуникаций и теперь пришла в сферу производства. Первые цифровые производственные машины (первые фрезерные станки с программным управлением или первые трехмерные принтеры) аналогичны мейнфреймам — они дороги, сложны и оправдывают свое существование лишь решением серьезных задач. TechShop, MakerSpace, Fab lab — подобны миникомпьютерам, они уже доступны малому бизнесу и некоторым «мейкерам». RepRap, этот микрокомпьютер цифрового производства, игнорируется (игнорировался) большими корпорациями и остается развлечением для гиков.

На уже завершенном этапе цифровой революции мир перевернули компьютеры — но не мэйнфреймы, а персоналки; причем не сразу, а после распространения и объединения в Сеть.

Перспективы, описываемые Рифкиным (распределенное производство энергии), Андерсоном и Гершенфельдом (распределенное производство продуктов), — это очередной (и, возможно, последний) этап цифровой революции, который последует за появлением, распространением и коммутированием энергетических и производственных «персоналок». Подобно тому, как промышленная революция, дав мощный импульс сельскохозяйственным технологиям, превратила сельское хозяйство в аграрную промышленность, цифровая революция, в итоге,

заменит саму промышленность на глобальную Сеть информации, энергии и продуктов. Если Интернет, или глобальная сеть информации, обозначается словом с большой буквы «Сеть», то грядущая глобальная сеть производства и распределения энергии и продуктов, возможно, станет «СЕТЬЮ».

Saver App vs Killer App

Мы уже говорили о важности «убойных приложений» для развития той или иной платформы, но возможно мощнейшим импульсом для развития технологий распределенного цифрового производства станут не «убойные», а «спасительные» приложения — приложения, которые будут способствовать не только улучшению качества жизни, но и обеспечению устойчивого развития человечества в обозримых перспективах.

grafik_v_prom_revolyutsiyu_1

Результирующим влиянием всех великих технологических революций (использование орудий труда, сельское хозяйство, промышленное производство) на человечество был резкий рост его численности. Если бы с начала времен велась перепись населения, а технологические революции проходили быстро и одновременно во всех населенных частях планеты, то, весьма вероятно, график динамики роста человеческой популяции содержал бы явные всплески. Рост численности населения обеспечивался на каждом этапе за счет повышения доступности основных необходимых ресурсов — еды и тепла. Взяв в руки каменный топор и научившись обращаться с огнем, наш далекий предок расширил свой рацион и смог прокормить большее число своих чад. Приручив животных и начав возделывать землю, человек не только повысил стабильность снабжения пищевыми ресурсами, но и, перейдя к оседлому образу жизни, улучшил условия своего существования, обеспечив, таким образом, потенциал для дальнейшего размножения. Наконец, индустриализация, урбанизация и генная инженерия — последние на сегодняшний день достижения, упростившие удовлетворение основных потребностей человека.

Новая великая технологическая революция, очевидно, должна привести к новому существенному расширению потенциала для роста населения. Однако, учитывая, что планета Земля имеет ограниченную вместимость, а перспектива колонизации иных планет или строительства орбитальных ковчегов остается, по меньшей мере, далекой, возможность для дальнейшего роста численности человечества у многих вызывает сомнения. Тем не менее, попробуем разобраться, как именно цифровая революция сможет обеспечить рост населения планеты.

Новые способы производства пищевых продуктов

Хотя «репликатор» из сериала «StarTrek» был способен сделать все, что угодно, основным его предназначением на кораблях и базах звездного флота оставалось производство еды и напитков: «Tea. Earl Grey. Hot». Если сегодня пищевые 3D-принтеры лишь придают уникальную форму готовому продукту (например, принтер, «печатающий» шоколадом), то в будущем, вероятно, появятся машины, не только работающие над формой, но и генерирующие съедобный материал. Технологии, которые сейчас развиваются для печати искусственных биологических органов, возможно, будут применяться для производства искусственного мяса. Зачем выращивать корову, если можно вырастить бифштекс?

Совершенствование существующих технологий. Отказ от чрезмерного использования земли в аграрном секторе

Подобно тому, как промышленная революция наделила сельское хозяйство новыми инструментами, цифровая революция обогатит (и уже обогащает) новыми инструментами современный аграрный комплекс, что приведет к росту его эффективности (к росту производительности без увеличения используемых площадей). Примером интеграции цифровых технологий в традиционные способы производства продуктов питания может служить проект создания интеллектуальных ульев (Intelligent Beehives) — простых в производстве и установке пчелиных ульев, снабженных рядом сенсоров и контроллером, передающим в реальном времени на сервер информацию о температуре, влажности, освещенности и других параметрах внутри улья. Если на первом этапе умный улей помогает изучать влияние различных факторов на благополучие пчелиного роя, то, очевидно, в дальнейшем, дополненный исполнительными устройствами (актуаторами, вентиляторами и пр.), улей сможет приспосабливаться к меняющимся условиям среды, обеспечивая максимально комфортные условия для роя. И тем самым, рост его производительности: более эффективное опыление растений на прилегающих территориях, больше продуктов пчеловодства. Можно ожидать, что Интернет вещей распространится не только по ульям, но и по пастбищам и плантациям.

Не до жиру, быть бы живу

Впрочем, для обеспечения роста численности населения цифровой революции будет мало обеспечить увеличение производительности энергии и продуктов.

Перед новой революцией стоит и другая важная задача — нейтрализовать негативные последствия революции предыдущей. В XX веке промышленная деятельность человека привела к нарушению многотысячелетнего равновесия: возобновляемые сырьевые источники перестали успевать возобновляться, а генерируемые отходы перестали успевать перерабатываться (во-первых, драматически увеличилось их количество, а во-вторых, появились новые синтетические материалы, к которым природные деструкторы оказались не готовы). Это привело к формированию токсичной среды, опасной как для самого человека, так и для жизни на планете в целом.

Воздействие человека на окружающую среду великолепно описывается формулой I=P·A·T, то есть результирующее воздействие (Impact) есть произведение численности населения, проживающего в определенном регионе или во всем мире (Population), процветания населения, оцениваемого как количество потребляемого продукта на душу рассматриваемой популяции (Affluence), и ресурсоемкости производства потребляемого продукта (Technology). То есть, человечество тем больше вредит природе, чем оно многочисленнее, чем больше оно потребляет, и чем больше ресурсов оно тратит на то, что производит. Поскольку человечество уже спровоцировало начало глобального экологического кризиса, и неизвестно, как долго он будет протекать в медленной фазе (за которой, при сохранении текущих тенденций, неизбежно наступит быстрая — глобальная экологическая катастрофа), для дальнейшего существования и устойчивого развития человечеству необходимо добиваться решительного снижения величины воздействия на среду. С учетом того, что численность населения планеты уверенно растет (и мы верим, что цифровая революция будет только способствовать ускорению этого роста), что также неизменно растет и потребление (и это, в общем, является пусть и не бесспорным, но показателем развития цивилизации), получается, что надежды на сокращение давления на окружающую среду остается связывать только с развитием технологий через снижение их ресурсоемкости. Если человечество (P) быстро растет и быстро растет его благосостояние (A), то ресурсоемкость (T) должна снижаться очень быстро. Пока в этой гонке выигрывают P и A: хотя T снижается, I продолжает расти. Но ситуация может и должна измениться, и спасти нас может только цифровая революция.

Цифровые ресурсы

Цифровая революция, завершившаяся на этапах вычислений и коммуникаций, уже внесла значительный вклад в I=P·A·T математику. Значительное число продукта (A), производимого и потребляемого человеком (P), сегодня существует в цифровом формате, имеющем значительно меньшую ресурсоемкость (T), нежели формат материальный. Каждое утро, открывая окно почтового клиента и удаляя spam-сообщения, мы должны радоваться, понимая, что без электронных почтовых ящиков и цифровых рассылок весь spam имел бы материальный (бумажный), не на один порядок более ресурсоемкий формат. Цифровой контент заменяет материальные носители, а цифровые средства коммуникаций сокращают потребность в перемещении людей и корреспонденции, повышая при этом производительность и экономя топливо.

Мировая экономика зиждется на культе потребления; среднестатистический современный человек, обозначаемый термином «потребитель», не только следует необходимости покупать продукты для удовлетворения своих потребностей, но и просто имеет потребность покупать. Сейчас, когда вокруг реального мира вырастает виртуальный, значительная часть воспитанных в человеке потребностей тратить заработанные средства переносятся из материальной в виртуальную (цифровую) сферу (атомы становятся битами). 

СЕТЬ как глобальная экосистема

Один из «законов» общей экологии, сформулированных Барри Комоннером, — «природа знает лучше». Исходя из этого, основной идеей промышленной экологии является установление взаимоотношений между индустриальными объектами по принципам взаимоотношений в живой природе. Иными словами, техносфера (совокупность построенных человеком предприятий, генерирующих, распределяющих и потребляющих энергию и продукты) должна быть устроена так же (насколько это вообще возможно), как биосфера (совокупность живых организмов, населяющих планету).

Одной из важнейших характеристик любой, как естественной, так и антропогенной экологической системы является присущий ей маршрут движения материальных ресурсов. Для примитивных систем характерно линейное движение материальных ресурсов: из окружающей среды забирается необходимое количество ресурсов, обратно возвращается пропорциональное количество отходов. В живых экосистемах преобладает циклическое или квазициклическое движение материальных ресурсов, когда продукты и отходы жизнедеятельности одних участников экосистемы становятся ресурсами для существования других. Чем больше в системе участников, тем сложнее взаимоотношения между ними, но именно взаимоотношения между экологическими объектами обеспечивают наличие в системе необходимого количества ресурсов и отсутствие отходов. Самая большая и сложная экосистема, известная человеку, — это биосфера планеты Земля. Земля извне получает только энергию (тепло солнечных лучей), а все ресурсы, необходимые для существования 1015 килограммов биомассы, состоящей из 108 жизненных форм, полностью генерируются на планете без каких-либо отходов (за отходы, не перерабатываемые биосферой, ответственность несет единственная жизненная форма и осуществленная ею промышленная революция).

Система с полностью циклическим движением ресурсов может быть реализована и в гораздо меньшем, чем планетарный, масштабе: например, компания Ecosphere производит запаянные стеклянные колбы, содержащие морскую воду, микроорганизмы, водоросли и креветки. «Экосфера» нуждается лишь в источнике внешнего освещения, все ресурсы, необходимые для обитателей такого аквариума, генерируются и перерабатываются за стеклом, за счет взаимоотношений между живыми организмами (за счет вертикальных связей между экологическими объектами). Впрочем, компактную замкнутую экосистему нельзя назвать устойчивой — средняя продолжительность ее существования ограничивается двумя годами.

Эффективность истабильностьбиосферы в производстве и переработке материальных ресурсов обеспечивается большим количеством горизонтальных связей между экологическими объектами. И Рифкин, и Андерсон, и Гершенфельд отмечают переход в устройстве общества (в техносфере) от вертикальных связей к множеству горизонтальных. Распределенное производство будущего и есть самый серьезный шаг к «биоформированию» техносферы. Глобальная СЕТЬ производства и распределения энергии и продуктов имеет потенциал превратиться в техносферу, реализующую циклическое движение материальных ресурсов и, тем самым, обеспечивающую приближение множителя T из уравнения I=P·A·T к нулю.

Personal Computer, Personal Energizer, Personal Fabricator

Возвращаясь к аналогии между эволюционировавшими компьютерами и цифровыми производственными машинами, сейчас мы наблюдаем развитие и распространение «любительских» производственных аппаратов, эквивалентных «микрокомпьютерам». Между появлением «микрокомпьютеров» и персональных компьютеров прошло меньше двадцати лет. Сколько лет пройдет, прежде чем появятся «персональные фабрикаторы», предсказать сложно, все-таки атомы устроены сложнее, чем биты. Но, несмотря на то, что «персональных фабрикаторов» еще нет, уже сегодня рождается СЕТЬ или, по меньшей мере, ее компоненты.

Создатели APRANET вряд ли представляли, что они создают фундамент Сети, пользователем которой станет каждый третий житель планеты и которая кардинально изменит систему хранения и распространения информации. Сегодняшние инженеры, программисты, дизайнеры и «мейкеры», так или иначе работающие над демократизацией инструментов разработки и производства продуктов, в большинстве своем не осознают, что создают новую СЕТЬ, которая завершит цифровую революцию и обеспечит человечеству возможности для долгосрочного устойчивого развития.

Владимир Кузнецов,

руководитель проекта «Лаборатория цифрового производства «Фаблаб»» НИТУ «МИСиС»,специально для РБК Инноваций