thumb
Фото: http://sibforum.sfu-kras.ru

Директор норильского издательства «Апекс» Лариса Стрючкова на Красноярской ярмарке книжной культуры представляла книгу, в которую поместились все доклады IV-й конференции исследователей территории Таймыра. В числе прочего, Лариса показала видео путешественника Сергея Карасева. Этот человек прошёл на лыжах 300 км по зимней таймырской земле, и сопровождала его только собака. Момент, когда скрещенные лыжи воткнуты в снег, рядом лежит небольшая спокойная собака, а за её спиной движется огромнейший ледокол, показался просто кадром из фантастического фильма. И такой фантастики на таймырской земле — огромное количество.

Среди материалов книги — доклад о Льве Гумилёве, знаменитом учёном, который отбывал ссылку в Норильлаге и ради шутки написал там один из своих исторических материалов «на фене». Рассказ о путешествии туристов-спортсменов, которые совместили категорийный поход с посещением места одного из ядерных взрывов на озере Лама в 1973. И много всего другого, не менее интересного.

— Мы с мужем очень любим Таймыр, и, безусловно, всё, что мы делаем, посвящено Таймыру, для Севера, ради Севера, — рассказывает Лариса. — Через путешествия и экспедиции появился этот интерес, и нас затянуло по-серьёзному. Недавно «очнулись», а у нас уже в этом году образовалась Красноярская региональная общественная организация — КИТ, Клуб исследователей Таймыра.

Наше поколение — практически первое, которое осознало, что мы — коренные северяне и никуда не должны уезжать. Люди, которые строили Норильск, — зеки или вольнонаёмные — у них в подкорке всё время была мысль, что они обязательно должны вернуться на родину. И самое интересное, что государство во все времена это поддерживало. И в советскую эпоху, и до последнего времени. Сегодня, правда, появился интерес к Арктике, и нам кажется всё-таки что-то в этом отношении изменится.

В любое время государству было выгодно содержать на Севере только здоровую рабочую силу. А когда человек выходил на пенсию, его необходимо было выселить «на материк», чтобы не загружать «социалку». Если бы была возможность, то и детей, наверное, с Севера высылали, чтобы не содержать детские сады и прочее. Но, как выясняется, хорошие специалисты не могут жить без семей, и вахтовый метод на металлургическом производстве невозможен, поэтому государство вынуждено было мириться и с детьми, и со стариками. Но был такой посыл, что все мы рано или поздно должны уехать отсюда, потому что Север вреден.

Между прочим, мы тоже, когда родились и воспитывались, держали про себя мысль, что рано или поздно из Норильска надо уезжать. А потом, в связи с тем, что занялись изучением региона, к нам постепенно пришло понимание того, что уезжать вовсе не обязательно, это не какой-то предначертанный финал северной жизни.

Мы сами себя спросили — а, собственно, почему мы должны уезжать? И… не смогли найти ответа. Сказать, что мы должны уезжать с Севера, потому что это неблагоприятное место для жизни? Ну, это неправда. Современная цивилизация позволяет жить не только на севере, но и в пустыне. А почему морозы вреднее жары?

Второе. Мы стали вести негласную статистику по уехавшим. И эта статистика оказалась печальной. Люди, которые всю жизнь прожили на севере, уезжая «на материк», через два-три года получают инсульт. Продолжительность жизни большая у тех стариков, которые остаются в Норильске.

Когда мы с мужем поняли, что не должны уезжать отсюда, что это наша земля и мы тут навсегда, жизнь наша кардинально изменилась: мы стали строить долгосрочные планы, и будто бы какой-то камень с души упал.

А ведь многие северяне уезжают из Норильска с болью душевной — ведь это их родина, её приходится отрывать от сердца. И поэтому на материке образуются диаспоры норильчан. Диаспора, основанная не по национальному признаку, а по принадлежности к городу, — это достаточно редкое явление.

Очень многие наши ровесники вдруг тоже осознали, что уезжать не обязательно. Надеюсь, что произошла такая подвижка в массовом сознании и с нашей помощью, с помощью нашего альманаха. Ведь если ты живёшь как временщик, ничего хорошего тут нет. И любое руководство города, если оно понимает, что отбывает здесь какой-то срок, а потом уедет, не будет делать никаких загашников для той территории, где могли бы жить его дети, внуки и так далее. Психология временщичества очень вредит нашему городу…

И мы хотим дать людям понять, что дух временщиков надо изживать. Потому что пока мы будем такими «вахтовиками», у нас будут обшарпанные стены, грязные дворы, всё будет выворочено по округе. И живы будут только те места, куда не дотягивается рука человека, например, наш уникальный природный комплекс — плато Путорана, которое стало девятым в Списке всемирного природного наследия ЮНЕСКО наравне с Байкалом и Гранд-Каньоном.

Альманах «Неизвестный Норильск» мы специально не создавали — он сам родился. У нас скопился материал, который некуда было деть — для книг его было мало, а для местной прессы — много, да и неформат, потому что это были какие-то исторические вещи и исследования. Альманах родился как раз под этот материал. Мы думали, что это будет разовое издание. Но он оказался востребованным, и теперь это, по сути, полноценный периодический журнал. Более того, к нему появился ежегодный спецвыпуск, который называется «Путешествия по Таймыру». Там мы отдельно публикуем рассказы о поездках и экспедициях учёных, туристов, спорт­сменов.

К великому сожалению, Таймыр является просто белым археологическим пятном. У нас за всё время существования Таймыра побывали всего два (!) учёных-археолога. И с первого же захода, ещё в советское время, в конце 60-х — начале 70-х годов Леонид Павлович Хлобыстин нашёл стоянки древнего человека 2-3 тысячелетней давности.

А второй археолог, наш современник Георгий Петрович Визгалов — мы публиковали его отчёт — на Таймыр приехал самостоятельно, потому что у него своё предприятие, ООО «Северная археология», и, естественно, нет никаких дотаций. Это такой подвижник из Нефтеюганска, и он попал на посёлок Харитона Лаптева, уникальнейшее место около Хатанги, которое со временем потихоньку сползает в реку Блудную.

Этот посёлок был построен в 1740 году, когда «лаптевцы» там зимовали и когда погибла дубель-шлюпка «Якутск». Посёлок благодаря нашему климату остался практически нетронутым, законсервировался. Но он стоит на берегу, и река подмывает берег каждый год, и он потихоньку уходит в воду. Визгалов, который три года назад побывал в этом посёлке, сходу нашёл ожерелье 15-го века. То есть там настолько непаханое поле для учёных-исследователей, что просто дух захватывает! И мы ждём не дождёмся, когда же к нам приедут археологи. Поэтому мы и организовали общественную организацию — для того, чтобы иметь возможность получать гранты и на них приглашать археологов. Нужны специалисты, которые бы приехали и всё на месте посмотрели. Дело, как всегда, упирается в деньги на билеты.

Наше издательство как коммерческая юридическая организация никаких грантов выигрывать не может. Поэтому мы создали общественную организацию, а фактически при этом занимаемся тем же самым. Кстати, в этом году наш альманах «Неизвестный Норильск» стал лучшим журналом в Сибири среди краевых и областных журналов.

Книга «Архив и поле», которую мы презентовали на КРЯКК, является квинтэссенцией нашей поисковой деятельности. Это материалы конференции исследователей территории, которую мы организуем. В 2014 году она прошла четвёртый раз, а в январе планируется пятая. Безусловно, предтечей всего этого стали конференции под названием «Локальные истории», которые у нас в Норильске проводила Ирина Прохорова. И когда фонд Прохорова ушёл, мы,  не имея денег фонда, постарались сделать собственные конференции. Как выяснилось, людям это очень нужно.