thumb
Фото: http://sibforum.sfu-kras.ru

О перспективе развития российского Севера и Арктики шла речь на международной научной конференции «Восточный вектор: перспективы развития Сибири в XXI веке», состоявшейся в СФУ в ноябре минувшего года. В числе организаторов конференции — Фонд стратегических исследований «Сибирский клуб», СФУ и Совет по внешней и оборонной политике.

Свой взгляд на выход России в Арктику в новой геополитической и исторической реальности предложил доктор географических наук, председатель российской секции Европейской ассоциации региональной науки, председатель социально-экономической секции Экспертного совета по Арктике и Антарктике Совета Федерации Александр Пилясов.

Учёный в течение десяти лет (с 1987 по 1997 год) работал в Северо-Восточном комплексном НИИ ДВО РАН в Магадане, около 30 лет жил на Севере, разработал десятки стратегий и программ для северных регионов и муниципальных образований.

— Сегодняшней теории рыночной экономики не хватает учения об анклавной (островной) экономике, — считает профессор Пилясов. — Это феномен развития таких территорий, как Аляска, Гренландия, Исландия, как наши изоляты — арктические улусы Якутии, магаданская особая экономическая зона-остров. Территориальная изолированность очень сильно влияет на экономические процессы, институты. Пока что нет ни одного учебника, ни одного теоретического осмысления данной темы. А ведь перспектива для исследователей захватывающая, достойная, может быть, даже Нобелевской премии, потому что задача — переложить язык классической макроэкономики на специфический случай островной северной экономики. Это, конечно, интеллектуальный вызов.

Ещё в середине 80-х годов вышла книга новосибирских коллег «Экономика Сибири в разрезе широтных зон» под редакцией академика РАН Александра Гранберга, подтверждающая специфичность экономики Севера и Арктики. Существуют зонально выраженные показатели: гендерный баланс, плотность населения, коллективистский характер доходов и т.д. Этой экономике свойственны и такие черты, как склонность к монополизации рынков, очень сильный этнический компонент, вопросы ресурсной ренты (т.е. устойчивое, зелёное, экологически совместимое природопользование и т.д.) — это особенности, не характерные для Центральной России. Поэтому Арктика должна иметь свою особенную стратегию, проектный подход.

В 2013 году мы обобщили все региональные стратегии и схемы территориального планирования для арктических регионов, положив на карту содержащиеся в них и предлагаемые в ближайшие 10-15 лет проекты. В результате увидели значительное количество предлагаемых к реализации проектов, например, на Ямале. При этом число проектов в азиатской Арктике примерно в полтора раза больше, чем в Арктике российской Европы.

Северные арктические проекты, описанные в российской Стратегии развития Арктики до 2020 года (утверждена в феврале 2013 года), очень специфичны. Мы должны делать акцент на сотрудничестве арктических стран, потому что знания и компетенции «переливаются», и при этом в малых странах, таких как Норвегия, Исландия, Гренландия, они нарабатываются быстрее. Мы могли бы тиражировать их.

Сегодня в российском секторе Арктики идёт таяние льдов… Теплеет не в канадском северо-западном проходе, там по-прежнему всё сковано льдом, а в российской части Арктики. Поэтому мировое сообщество пристаёт, требует: «Россия, просыпайся! Давай международный транзит по Севморпути»; «Россия, просыпайся, либерализуй правила навигации — ледовый сбор уменьшай, создавай комфортные условия в портах». И постепенно будем просыпаться. Важно, чтобы транзитное плавание было управляемым и осуществлялось под нашим руководством.

Мы должны понимать, что вопросы суверенитета никогда не стояли так остро, как сейчас. Например, Канада отстаивает суверенитет над Северо-западным проходом, Россия — над шельфовой акваторией в районе хребтов Ломоносова и Менделеева. Только на то, чтобы застолбить право собственности на акватории в районах хребтов Ломоносова-Менделеева, Россия затратила порядка 100 млрд рублей. Это сумма, потраченная на разведочные работы, формирование доказательной базы и т.д. Никогда в истории человечества закрепление прав собственности не стоило так дорого!

Вопросы военного присутствия, конечно, должны рассматриваться наряду со всеми основными, но нужно понимать, что сегодня суверенитет страны в Арктике — это не только Северный флот, но и научное интеллектуальное присутствие. Пробурить скважину, организовать научную экспедицию, подтвердить свои права… Всё это очень важно.

А ведь в Арктике больше народной дипломатии и больше предпосылок к сотрудничеству, чем где-либо ещё в мире. Арктическая зона способствует кооперации. Об этом писал ещё в начале XX века Пётр Кропоткин в книге «Взаимопомощь как фактор эволюции». Исследователь отмечал особую коллективную организацию северных видов, в частности, изучал поведение птичьих стай на Северо-Востоке Азии и сделал вывод о приоритете вовсе не дарвиновской борьбы за существование, а кооперации, кооперативности. И чем севернее, тем настойчивее эта тема взаимовыручки, взаимопомощи, щедрости, гостеприимства, разделения как дара того, что ты добыл и т.д.

Поэтому, когда подкидываются идеи о предстоящем новом витке конфронАрктика, Россия, Российский север, Стратегия развития Севера и Арктики, СФУ, Фонд стратегических исследований «Сибирский клуб»тации в Арктике, я отношусь к этому скептически…

Сегодня сценариев развития Севера и Арктики три. Первый — бум углеводородов, второй — климатические изменения, третий — затянувшаяся на годы политическая конфронтация России и Евросоюза.

Бум углеводородов — выигрывает Арктика Азии. Как следствие — активное проникновение Китая в проекты Карского моря — широкое партнёрство с глобальными компаниями как императив для современного освоения шельфа, укрепления азиатских арктических портов и т.д.

Если рассматриваем сценарий климатических изменений, зелёной революции, экологических требований как императива и главного драйвера, то в этом случае выигрывает Арктика Европы. Тогда мы будем наблюдать бум туризма, конкуренцию за рыболовство в новых местах, которые открылись в связи с глобальным потеплением и не регулируются мировыми нормами, поэтому там все захотят вести промысел трески. Мы видим бренды арктической рыбы как самой чистой и т.д.

И наконец, если мы говорим о сценарии политической конфронтации с Евросоюзом, то видим, что для России есть опасность превращения азиатской Арктики в ресурсную провинцию Китая. Это сценарий, когда наши «объятия» с азиатскими странами, прежде всего с Китаем, становятся уже совсем-совсем сильными.

Кстати, большинство исследователей считают, что в 2017 году Китай обойдёт США по валовому внутреннему продукту. Этот рубежный перелом означает, что все наши прогнозы, все наши представления о будущем развитии российского Севера, глобальной Арктики должны быть увязаны с феноменом развития Китая — это объективная необходимость.

В отличие от других государств Россия имеет много крупных городов в Заполярье. С одной стороны — это бремя коммунальных затрат, но с другой — возможность получения агломерационного эффекта и генерирования инноваций изнутри. Арктика Европы в лучшем положении — Мурманск, Архангельск более диверсифицированные, у Воркуты — ресурсный профиль. Если говорить про Азию, то все три крупных города — Новый Уренгой, Ноябрьск и Норильск в основном обращены на свой ресурсный профиль. Они лишь в малой степени могут осуществлять диффузию инноваций на окрестную территорию, в чём так заинтересована Арктика Азии. Поэтому креативная разгерметизация замкнутых градообразующих предприятий — это тоже вызов. Каждому городу-центру нужны якорные проекты, инфраструктура инновационного поиска. Это могут быть: индустриальный парк, филиал университета, образовательный бизнес-инкубатор, инфраструктуры поддержки предпринимательства.

Намеренная, правительством инспирированная инновационная диверсификация исключительно важна, особенно в эпоху развития экономики знания. Требуются новые формы управления Арктикой, здесь очень мало сделано. Необходимо активно использовать информационные компьютерные технологии. Ресурсный сектор тоже должен трансформироваться под реалии экономики знания — становиться наукоёмким, инновационным, компенсировать издержки высокими технологиями.

Развитие на Севере экотуризма и вовлечение в эту отрасль коренных жителей, развитие национальных корпораций, бизнеса хорошо вписываются в современные тренды.

Лучшим сценарием будущего межгосударственного взаимодействия в Арктике и на Севере следует признать «дружественную гонку» — сочетание сотрудничества и конкуренции, стимулирующих к инновациям, быстрому обновлению знания о природных ресурсах и среде арктической и субарктической зон мира.

Сибирский форум.