Сибирский Фронтир

Экспертно-аналитический портал

Интеллектуалы в средние века
Интеллектуалы в средние века
Интеллектуалы в средние века

Открытый проект Университеты будущего

Дискурс «Миссия университета: вызовы современности»

Жак Ле Гофф

Французский историк-медиевист XX-нач. XXI вв., один из представителей «Новой исторической науки», Первый директор французской Высшей школы социальных наук.

Интеллектуалы в средние века
Рональд Барнетт

Заслуженный профессор, Институт образования, Лондонский университет.

Западный университет умер. В это трудно поверить, но такова реальность. Правда, история университета говорит о его необыкновенной способности к обновлению и адаптации к новым условиям. Это позволяет надеяться на то, что и сейчас свершится чудо и возникнет новый университет.
Хосе Ортега-и-Гассет

Испанский философ и социолог XX века, преподаватель Мадридского университета.

Важно определиться - чем современный университет должен быть в первую очередь. Университет, профессия и наука
Аузан Александр Александрович

Д-р экон. наук, декан экономического факультета МГУ, член Экономического совета при Президенте РФ.

Важным является прослеживание исторических традиций в понимании миссии университета, исследование его роли в производстве культуры и в создании среднего класса. Особое внимание стоит уделить проблеме «плохих университетов»
Кузьминов Ярослав Иванович

Российский экономист, общественный деятель, основатель и ректор НИУ «Высшая школа экономики».

Высшая школа экономики: миссия и механизмы ее реализации
Стать
участником
дискуссии

Интеллектуалы в средние века

Основные тезисы
1. XIII столетие — это век университетов.
2. Внутренние противоречия университетской корпорации.
3. Национализация университетов: новая университетская география.

1. XIII столетие — это век университетов.
XIII столетие — это век университетов, поскольку он является веком корпораций. В каждом городе, где имеется какое-нибудь ремесло, объединяющее значительное число занятых им, ремесленники организуются для защиты своих интересов и для установления монополии на прибыль. Институциональная фаза городского развития материализует политические свободы, завоеванные коммунами, а в корпорациях — позиции, достигнутые в экономической области. Эта свобода двусмысленна: независимость она или привилегия? Мы обнаружим эту неоднозначность и в университетской корпорации. Корпоративная организация цементирует то, что уже обеспечено ею. Будучи последствием и санкцией прогресса, она уже выдает одышку, начало упадка. Перечисленное относится и к университетам XIII века — в полном согласии с контекстом столетия. Демографический рост достигает вершины и замедляется; население христианского мира остается статичным.
Гигантская волна распашки целины, отвоевавшая земли, необходимые для пропитания возросшего населения, разбивается и останавливается. Созидательный порыв воздвигает сеть новых церквей для христианского мира, построенных в новом духе, но эра возведения великих готических соборов завершается вместе со столетием. Тот же поворот обнаруживается в университетах. В Болонье, Париже, Оксфорде прекращается рост числа студентов и преподавателей, а университетский метод — схоластика — уже не создаст более высоких монументов, чем Суммы Альберта Великого, Александра Галльского, Роджера Бэкона, св. Бонавентуры и св. Фомы.
Отвоевав себе место в городе, интеллектуал оказывается неспособным осуществить выбор будущего перед лицом новых альтернатив. В серии кризисов, кажущихся кризисами роста, но уведомляющих о наступлении зрелости, он уже не может осуществить выбор в пользу обновления. Он укрепляется в социальных структурах и в своих интеллектуальных привычках, он в них вязнет.
Истоки университетских корпораций зачастую так же темны, как и у всех прочих ремесленных цехов. Они организуются постепенно, последовательными завоеваниями, происходящими по тому или иному случайному поводу. Уставы часто санкционируют завоеванное с большим опозданием. Мы не всегда можем сказать, что находящиеся в нашем распоряжении статуты были первыми. В этом нет ничего удивительного. В городах, где они сформировались, университеты являли собой немалую силу числом и качеством своих членов, вызывая беспокойство других сил. Они достигали своей автономии в борьбе то с церковными, то со светскими властями.

2. Внутренние противоречия университетской корпорации.
Теперь нам следует бросить взгляд на те особенности университетской корпорации, которые объясняют ее двусмысленное положение в обществе, приводившее к периодическим кризисам ее структуры.
Прежде всего, речь идет о церковной корпорации. Даже если далеко не все ее члены приняли сан, даже если в ее рядах становилось все больше и больше чистейших мирян, все преподаватели были клириками, на которых распространялась юрисдикция церкви, даже более того — Рима. Появившись из движения, носившего светский характер, они принадлежат церкви — даже там, где они пытаются найти институциональный выход из нее.
Корпорация, цели которой локальны и которая широко пользуется национальным или местным подъемом (Парижский университет неотделим от роста могущества Капетингов, Оксфорд связан с усилением английской монархии, Болонья пользуется жизненностью итальянских коммун), оказывается в то же самое время интернациональной: ее члены, преподаватели и студенты, прибывают из всех стран; она интернациональна и по способу деятельности, ибо наука не знает границ, и по своим горизонтам, поскольку санкционирует licentia ubique docendi — право преподавать повсюду, чем и пользуются выпускники крупнейших университетов. В отличие от других корпораций, у нее нет монополии на местном рынке. Ее пространство — весь христианский мир.
Тем самым она выходит за те городские стены, в которых родилась. Даже более того, она вступает в конфликты — иногда жестокие — с горожанами как в экономическом плане, так и в юридическом или политическом. Поэтому она обречена на службу разным классам и социальным группам. И для всех них она оказывается предательницей: для церкви, для государства, для города она способна сделаться «троянским конем». Она не помещается ни в какие классы.

3. Национализация университетов: новая университетская география
На протяжении двух веков университеты утрачивают свой международный характер. Главной причиной этого является основание многочисленных новых университетов, получающих все более национальное (или даже региональное) назначение.
С XIII века по ходу испанской Реконкисты и укрепления власти иберийских монархов на полуострове рождаются учреждения, которые по своему характеру отличаются от спонтанно возникавших Болоньи, Парижа, Оксфорда, хотя иные из этих новых университетов развивались на месте уже существовавших школ. Чаще всего речь идет о совместных творениях государей и пап.
Увеличение числа университетов если не свело на нет, то, по крайней мере, существенно уменьшило международный характер важнейших университетов. В любом случае оно разрушило систему наций, которая ранее была столь важным элементом университетской структуры.
Процесс укрепления университетов был частью эволюции, превращавшей большие университеты в политическую силу конца Средних веков. Они играли активную роль, выходя иной раз на первый план в борьбе между государствами; становились театром, на сцене которого разыгрывались жесточайшие кризисы, поскольку университетские «нации» вдохновлялись теперь национальным чувством, а сами университеты интегрировались в новые структуры национальных государств.

Сокращенный вариант текста подготовлен Дадашевой В.А.
Источник: Жак Ле Гофф. Интеллектуалы в Средние века / Перевод с фр. А. М. Руткевича. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003. – 160 с.

Теги