Сибирский Фронтир

Экспертно-аналитический портал

Западный университет умер. В это трудно поверить, но такова реальность. Правда, история университета говорит о его необыкновенной способности к обновлению и адаптации к новым условиям. Это позволяет надеяться на то, что и сейчас свершится чудо и возникнет новый университет.
Западный университет умер. В это трудно поверить, но такова реальность. Правда, история университета говорит о его необыкновенной способности к обновлению и адаптации к новым условиям. Это позволяет надеяться на то, что и сейчас свершится чудо и возникнет новый университет.
Западный университет умер. В это трудно поверить, но такова реальность. Правда, история университета говорит о его необыкновенной способности к обновлению и адаптации к новым условиям. Это позволяет надеяться на то, что и сейчас свершится чудо и возникнет новый университет.

Открытый проект Университеты будущего

Дискурс «Миссия университета: вызовы современности»

Рональд Барнетт

Заслуженный профессор, Институт образования, Лондонский университет.

Западный университет умер. В это трудно поверить, но такова реальность. Правда, история университета говорит о его необыкновенной способности к обновлению и адаптации к новым условиям. Это позволяет надеяться на то, что и сейчас свершится чудо и возникнет новый университет.
Жак Ле Гофф

Французский историк-медиевист XX-нач. XXI вв., один из представителей «Новой исторической науки», Первый директор французской Высшей школы социальных наук.

Интеллектуалы в средние века
Хосе Ортега-и-Гассет

Испанский философ и социолог XX века, преподаватель Мадридского университета.

Важно определиться - чем современный университет должен быть в первую очередь. Университет, профессия и наука
Аузан Александр Александрович

Д-р экон. наук, декан экономического факультета МГУ, член Экономического совета при Президенте РФ.

Важным является прослеживание исторических традиций в понимании миссии университета, исследование его роли в производстве культуры и в создании среднего класса. Особое внимание стоит уделить проблеме «плохих университетов»
Кузьминов Ярослав Иванович

Российский экономист, общественный деятель, основатель и ректор НИУ «Высшая школа экономики».

Высшая школа экономики: миссия и механизмы ее реализации
Стать
участником
дискуссии

Западный университет умер. В это трудно поверить, но такова реальность. Правда, история университета говорит о его необыкновенной способности к обновлению и адаптации к новым условиям. Это позволяет надеяться на то, что и сейчас свершится чудо и возникнет новый университет.

Основные тезисы
1. Осмысливая университет?
2. Мы не можем и дальше пользоваться языком "знания" и "истины", и тем более - языком Просвещения, используя их для обоснования современного университета.
3. Из-за внутреннего конфликта основных дискурсов и потери незыблемых оснований, на которой они базируются - современный университет обречен жить в непоследовательности/
4. К чему мы можем обратиться? Новая терминология.
5. Университет – это место, где сверхсложность рождается и одновременно создаются условия для выживания в этом чреватом последствиями, хрупком и непредсказуемом мире. Как можно осмыслить университет на основе такой концепции?

1. Осмысливая университет?
Университет существует около восьмисот лет. Этого достаточно, чтобы понять, что он собой представляет. Мы знаем, что такое университет, какие критерии и требования он к себе предъявляет, что стоит за статусом университета. Однако сегодняшний университет стал многоликим. В Соединенном Королевстве создаются свои университеты (например, Бритиш Аэроспей). Правительство рассматривает возможность создания Индустриального университета, основанного на национальной мультимедийной учебной сети. Университет Нагорья и Островов существует в виде множества разрозненных филиалов, в нем отсутствует центр как таковой. Много разговоров ведется о виртуальном университете, где все общение осуществляется через Интернет.
Другими словами, что логика современного мира предлагает нам несколько версий университета. Широкое распространение высшего образования, развитие рынка в этой области, глобализация его масштабов - все это свидетельства в пользу неоднозначности самого понятия университет, невозможности привязать его к какой-нибудь простой формуле или дефиниции.
Общее описание "практики университета", строго говоря, невозможно, так как в нем должны были бы быть перечислены все существенные свойства и качества, актуализация которых, вместе с определенными идеями и идеалами, автоматически приводила бы к созданию университета, а мы получили бы рецепт для его изготовления. На нынешнем этапе развития высшего образования единственное требование, которое должен выполнять университет - это четкое осознание своей миссии. Лозунгом современности становится разнообразие. И если для этого надо допустить долю неожиданности и спонтанности в современный университет, это придется сделать.
Статус университета не должен стать легкодоступным. Институты, претендующие на этот статус, должны пройти проверку на соответствие целому ряду критериев. И пока не ясно, будет ли это по силам, например, Индустриальному университету.
Итак, мы имеем дело с настоящей головоломкой. С одной стороны мы отвергаем мысль о существовании некой общей идеи университета, с другой стороны, мы предполагаем, что должны существовать какие-то границы, определяющие университет.

2. Мы не можем и дальше пользоваться языком "знания" и "истины", и тем более - языком Просвещения, используя их для обоснования современного университета.
Идея университета уязвима с точки зрения эпистемологии. Ключевыми понятиями, лежавшими в основе университета, были "знание" и "истина". И сегодня не перевелись еще сторонники этих идейных категорий. Возможно, в качестве эмблемы университета их можно оставить. Они броские, хорошо смотрятся, и предполагают, что там происходит что-то значительное, хотя сами по себе они дают нам очень мало.
За понятиями "истины" и "знания" стоят идеалы университета эпохи Просвещения. В борьбе за истину мы открываем более рациональные способы деятельности, более разумное отношение к природе, к самим себе. Но Аушвиц, как говорит нам Критическая теория, показал бессмысленность всех этих принципов. Что как не этот долгий и бессмысленный поиск разумной истины привел нас, в конечном счете, к Аушвицу. Немецкие университеты никогда не отличались особым стремлением иметь свой голос и высказывать собственное отношение к происходящему. Тем самым они предоставили риторическую поддержку той идеологии.
Мы не можем и дальше пользоваться языком "знания" и "истины", и тем более - языком Просвещения, используя их для обоснования современного университета.
Современный университет может обойтись без полемики о "знании" и "истине". И обходится. Он вообще не нуждается ни в легитимации, ни в идеологии. И если можно помыслить идеологию современного университета, то она выражается тезисом о "реализации своих возможностей".

3. Из-за внутреннего конфликта основных дискурсов и потери незыблемых оснований, на которых они базируются - современный университет обречен жить в непоследовательности.
В современном университете существует фундаментальное противоречие между прагматическими стремлениями и идеальным смыслом, иначе говоря, между аппаратом управления и профессурой. Невозможно одновременно руководствоваться утилитарными целями, решительно обеспечивать выполнение всех управленческих задач и при этом не ограничивать ничьих научных интересов. Внутреннее состояние современного университета характеризуется постоянными столкновениями этих двух пластов университетской жизни, что приводит к неизбежным глубоким потрясениям.
Современный университет - это место тектонического движения пород. И идеальная ситуация свободы высказывания, и управленческая решительность должны существовать, даже если становится все сложнее вычленить и увидеть их по отдельности.
Эту разнонаправленность внутренних сил современного университета трудно свести воедино. Из-за соперничающих устремлений университет не может последовательно двигаться к какой-либо одной цели, т.е. он изначально непоследователен.
Постмодернизм утверждает, что в современную эпоху не существует универсалий. Речь идет, прежде всего, о претензиях к знанию, идеологии, видению мира, концептуальным рамкам "Я", ценностям, короче говоря, к нашему пониманию мира в различных формах. К этому утверждению мы можем и должны добавить, что в эпоху постмодерна общество претерпевает глубинные изменения. Глобализация и детрадиционализация являются чертами всей эпохи. Массированное движение капитала и всемирный двадцатичетырехчасовой рабочий день вкупе с информационной революцией являются двигателями этих перемен.
Из-за внутреннего конфликта основных дискурсов и потери незыблемых оснований, на которой они базируются - современный университет обречен жить в непоследовательности. И нет пути в обход этой проблемы. С ней следует разобраться.

4. К чему мы можем обратиться? Новая терминология.
Какие понятия могут дать нам адекватное понимание места современного университета в мире, нарисовать пути продуктивной и эффективной ориентации университета в современном мире?
Допустим, что мир радикально непознаваем. Каждая структура познания, каждый смысл нашего мира, нас самих и наших взаимоотношений с миром спорны. Тогда нужно заново определить природу современного университета, с учетом этого предположения.
На месте знания теперь стоит незнание. Современный университет должен быть построен на осознании того, что все в современном мире вызывает сомнение. Можно наслаждаться неопределенностью, которая нас окружает, и в создание которой университет вносит свою лепту. Какие же понятия для его описания потребуются в этом случае?
Язык, к которому я хочу прибегнуть, состоит из терминов неопределенности, непредсказуемости, сомнительности и спорности. К ним можно добавить незнание, непредвиденность, нестабильность, риск, беспорядок, непостоянство, беспокойство. Таков мир, в котором мы живем, мир в котором все наши структуры легко подвергаются сомнению. Это хрупкий и беспокойный мир. Неопределенность и сомнительность свойственна не только нашим утверждениям и теориям о мире, но и - что гораздо важнее - они свойственны структурам понимания, как окружающего мира, так и нас самих.

5. Университет – это место, где сверхсложность рождается и одновременно создаются условия для выживания в этом чреватом последствиями, хрупком и непредсказуемом мире. Как можно осмыслить университет на основе такой концепции?
Таким образом, университет это место, где сверхсложность рождается и одновременно создаются условия для выживания в этом чреватом последствиями, хрупком и непредсказуемом мире. Эти качества описывают существование в современном мире. Вот почему во всем мире правительства заботятся об инвестициях в высшее образование - не для обучения частным навыкам, а для обучения умению обращаться с многочисленными формами познания, бытия и деятельности. Вот почему работодатели в первую очередь говорят о гибкости, адаптации и самоуверенности. Эти понятия отражают способность реагировать на неопределенность и воспроизводить ее в новых формах. Таково состояние современного мира. И подготовка к жизни в этом мире есть часть вызова, брошенного университету.
Как можно осмыслить университет на основе такой концепции? Как нам двигаться дальше? Ответ на эти вопросы распадается на несколько частей.
1) Критическая междисциплинарность. Возникновение неопределенности требует свежих перспектив, и, так как они могут прийти отовсюду, университет должен стать местом их критического обсуждения, дискуссий. Междисциплинарность должна стать качеством современного университета, где постоянно сталкиваются друг с другом разные мнения.
Идея нового университета, несущего в себе все многообразие знания вполне может опираться на критическую междисциплинарность. Университет выступает не только местом проведения многочисленных дискуссий, он сам вовлечен в процесс создания новых форм знания.
2) Коллективный самоанализ. Подвергаясь критическому осмыслению на уровне форм и условий, знания и способы их идентификации определяются по-новому. В структуре нового университета должны быть созданы условия коллективного самоанализа на разных уровнях университетской практики. Такое коллективное самосознание не просто тактический ход, направленный на освобождение от надзора "оценивающего государства". Наоборот, это - необходимое условие для творческой разработки университетом новых перспектив своего существования. Если университет в течение долгого времени с готовностью разрабатывал риторику коллективной критической рефлексии целого общества, то теперь эта риторика должна обратиться на сам университет.
3) Целевое возрождение. Университету необходим постоянный диалог. В нем должна быть дискуссия не только о результатах, основаниях, приоритетах и методах общения, но и разговор о собственном месте в этом общении. В век сверхсложности цели университета постоянно усложняются, дополняются новыми.
Соответственно, и миссия университета начинает пониматься по-новому. Разговоры о миссии университета часто происходят в обтекаемой форме, не содержат никаких указаний на его отличительные задачи и цели, либо, напротив, ограничиваются узкими специальными проектами, вводящими запрет на все, что не попадает в поле их действия. В новую эпоху все труднее формулировать хоть сколько нибудь долгосрочные и постоянные стратегические цели университета. Не работают утверждения о так называемом "главном деле" университета. Оно постоянно подвергается переосмыслению и переинтерпретации.
4) Подвижные границы. В эпоху сверхсложности в университете не должно существовать четко фиксированных границ. Хотя в академической жизни, где всегда были внутренние разграничения, от них сложнее отказаться. Границы гарантируют определенную адекватность поставленным целям. Тем не менее, надо найти способы сделать наши границы подвижными и легко преодолевающими уже установленные пределы. Университетская жизнь должна стать "кочевой", где понятия идентичности, адекватности и строгих целей вытеснены в маргинальную область.
Множество форм академической идентичности должно создаваться в горизонтальной плоскости (через границы), и в вертикальной (в рамках локальных подразделений, на уровне факультета, университета, государства). Ни одна из этих форм не должна претендовать на превосходство относительно других.
5) Ангажированность. В эпоху сверхсложности университет должен взаимодействовать с различными общностями по разным причинам. Во-первых, в обществе знание существует в различных формах и институтах, процедурах и определениях. Университет, если он собирается выжить, должен с этим считаться и ему придется ступить на эту территорию с новыми для него правилами производства знания. Университет вступает в альянс с промышленностью, профессиональными объединениями, внешними по отношению к университету консультантами для того, чтобы сохранить свое место на рынке производства знаний. В наш век не существует башен из слоновой кости.
Вторая причина заключается в том, что в просвещенном обществе растет число клиентов, пользующихся услугами университета. Возникает вопрос: нуждается ли университет в студентах вообще? Возможно, некоторые университеты двадцать первого века будут просто предлагать свои товары на рынке, в связи с тем, что обучение студентов не на столько выгодно, чтобы оставаться их "главным делом".
В недавнем отчете сэра Рона Деаринга и его Национальной комиссии по высшему образованию прозвучала мысль об университете как о "сознании общества". Перефразируя его слова, можно сказать, что в век сверхсложности, университеты становятся аренами производства многочисленных соперничающих перспектив. Но, если мы, предъявляя эти многочисленные дискурсы миру, хотим быть услышаны, мы должны предлагать их частично на языке массовых слушателей. В век сверхсложности университет должен быть готов как говорить, так и слушать.
6) Коммуникативная терпимость. Современный университет должен давать возможность высказываться самым различным голосам. Правда речь идет не о пассивной терпимости к чужим мнениям. Надо не просто не препятствовать желанию другого высказаться. Мало того, что никто не наказывается за свои неортодоксальные взгляды, надо создать условия, побуждающие их иметь и высказывать.
В новую эпоху основополагающим принципом должен стать призыв поделиться своими идеями. Это сделает университет более шумным и беспокойным местом. Но никто и не считает тишину и спокойствие главными добродетелями современной университетской жизни.
Конечно, это несколько рискованная стратегия. Она может вызвать панику у традиционных любителей "бить в колокола". Но, учитывая особенности эпохи, это, скорее, нормально. Мало кто любит таких паникеров, но их существование надо принять как плату за возможность диверсификации разных взглядов, идей и появление свежих перспектив. Кроме того, все должны иметь равную возможность высказаться, представить свои воззрения на всеобщее обсуждение и критику.



Источник: Барнетт Р. Осмысление университета [По материалам инаугурационной профессорской лекции, прочитанной в Институте образования Лондонского университета 25 октября 1997 года] / пер. Р. Гайлевича [Электронный ресурс]. URL: http://charko.narod.ru/tekst/alm1/barnet.htm (дата обращения: 01.06.2015).

Теги