thumb

Люди — главное богатство Сибири. Как себя чувствует сибирский бизнес и какие точки роста существуют для локальных предприятий, — на эти вопросы проще ответить тому, кто видит картину в целом. Корреспондент журнала «Эксперт-Сибирь» поговорила с руководителем Сибирского регио­нального центра КПМГ Леонидом Козленко.

–КПМГ — глобальная компания, представленная в разных уголках мира, и, надо полагать, она опирается на определенные стандарты и принципы работы. Тем не менее, есть ли какая-то «сибирская специфика», какие-то отличия, обусловленные менталитетом, экономикой региона?

— У нас очень жесткие требования к качеству услуг, которые мы предоставляем. Они отслеживаются как внутренними службами, так и многочисленными регуляторами. И, конечно, они едины для всех регионов присутствия. В этом смысле никаких различий быть не может.

Задача КПМГ — сделать так, чтобы инвестор или кредитор из любой страны мог понять экономику предприятия, с которым мы работаем, и мог опираться на эти знания при принятии бизнес-решений. Международные стандарты финансовой отчетности — универсальный язык, который применяют организации по всему миру, да и понятие эффективности бизнес-процессов сегодня в российских компаниях соответствует общепринятому.

Мы хорошо понимаем проблемы локального сибирского бизнеса, но как таковой «сибирской специфики» в них нет. Как и везде, у нас в Сибири все озадачены вопросами различных оптимизаций, повышения эффективности, доходности своих предприятий. Другое дело, что структура экономики городов отражается на нашем продуктовом порт­феле и, как следствие, на специализации команд локальных офисов. Новосибирск, например — это город развитой сферы услуг, ритейла, ИТ-разработок, соответственно, предприятия из Новосибирска чаще обращаются за помощью в решении проблем интеллектуальной собственности, ИТ-безопасности, налоговой оптимизации. Красноярский край, особенно после укрупнения, — это добывающий регион, с крупной промышленностью, и бизнес здесь действительно озабочен вопросами оптимизации производства.

— За десять лет многое изменилось — и в экономике, и в политике. Как менялась стратегия присутствия КПМГ на рынке в связи с этими факторами?

— Когда мы открывали офис, рынок консалтинговых услуг был рынком продавца: достаточно много крупных клиентов приходили к нам сами, проекты продавались по телефону. В последние годы это скорее рынок покупателя. Клиенты стали намного более квалифицированными, штатные команды, имея уже большой опыт работы с такими компаниями, как наша, например, учатся делать многие операции самостоятельно. С одной стороны, нам стало легче работать, потому что мы говорим с клиентом на одном языке. С другой стороны, требования клиентов растут пропорцио­нально компетенциям их специалистов. Это накладывает на нас еще больше обязательств по развитию наших команд, ведь мы всегда должны быть на несколько шагов впереди. С каждым годом приходится предлагать все более сложные интеллектуальные продукты. Конечно, аудиторские услуги — это основа нашего бизнеса, но клиенты требуют от нас помимо этого еще и помощи в оптимизации внутренних процессов, закупках, решения налоговых вопросов и прочее. Рынок уже достаточно созрел, чтобы компании думали не только о закрытии сиюминутной потребности, как, например, подготовка отчетности для привлечения капитала, но и для приглашения консультантов, чтобы посмотреть на свой бизнес со стороны и, в конечном счете, стать более конкурентоспособными.

— Десять лет назад, вы говорите, был большой поток входящих клиентов, сейчас за каждого приходится бороться. А что конкретно изменилось? Конкуренты подросли или компании?

— Изменилась среда, в которой работает бизнес. Когда экономика на подъеме, когда постоянно происходят какие-то сделки, приходы новых игроков, реализация мегапроектов и т.д., безусловно, у консультантов больше работы. В сложные же экономические времена все считают деньги, проектов становится очень мало, и, конечно, тебе каждый раз нужно доказывать, что именно ты принесешь наибольшую ценность. Еще один фактор — это достаточно сильное сжатие рынка капитала для российского бизнеса, произошедшее в последние несколько лет по известным причинам. По сути, он сократился до российских банков и инвестиционных фондов с участием государства. Это очень сильно влияет и на нас, ведь заверенная КПМГ отчетность — это, в первую очередь, инструмент привлечения капитала.

— В нынешних экономических условиях, на ваш взгляд, что может стать для ваших клиентов «волшебной таблеткой» для роста?

— Я думаю, что «волшебных таблеток» в бизнесе не существует. Любому бизнесу, чтобы быть успешным, нужно хорошо понимать свои цели и фокусироваться на них. В сегодняшнем мире надо бежать быстро, чтобы оставаться на месте, а чтобы прийти куда-то, надо бежать в два раза быстрее. В то же время, я думаю, что драйверами какого-то взрывного роста могут быть принципиально новые услуги или продукты, основанные на прорывных технологиях, поскольку традиционные ниши уже заняты. Технологические стартапы привлекают большой интерес инвесторов и уже сегодня меняют целые отрасли. Я думаю, что в ближайшем будущем мы станем свидетелями многих подобных трансформаций.

— А с какой скоростью надо бежать компании КПМГ и в каком направлении?

— В нашей профессии главное — это люди, те самые кадры, которые «решают все». И наша стратегия очевидна — постоянные инвестиции в человеческий капитал. Мы привлекаем новых специалистов с редкой специализацией, постоянно обучаем наших сотрудников — у каждого есть норма часов обучения в год, отправляем на стажировки в различные страны, чтобы они лучше понимали тенденции развития рынков, и, конечно, предлагаем лучшим профессио­налам комфортные условия труда и хороший компенсационный пакет.

Мы также растим отраслевые команды, которые специализируются на определенных секторах экономики. Например, с металлургическими компаниями работают аудиторы, которые доско­нально знают именно этот бизнес. Это позволяет говорить с клиентом на одном языке, быть реальным помощником, долгосрочным партнером для клиента, а не просто наемным исполнителем для конкретной задачи.

Ну и конечно, как я уже говорил, мы постоянно предлагаем рынку новые продукты, исходя из потребностей наших клиентов. Например, сейчас предприятия больше внимания обращают на налоги, сама система налогообложения становится более сложной, трудно успевать за всеми изменениями в законодательстве. Бизнесу нужно свыкнуться с тем, что фискальное давление и дальше будет усиливаться: есть очевидные проблемы с наполняемостью бюджета страны, да и технологические возможности нашей налоговой системы с каждым годом становятся все более совершенными. Предприятиям придется подстраивать свои внутренние процессы к этим изменениям и новому уровню квалификации специалистов налоговых инспекций. Налоговых задач будет становиться все больше.

Мы идем за этим трендом и открываем локальную налоговую практику в Сибири, чтобы наши специалисты могли долгосрочно работать в локальном офисе, а не только приезжать из Москвы. Кстати, хочу отметить, что Сибирь и Новосибирск, в частности, всегда отличались очень сильными кадрами. Когда мы только открывали офис, мы смогли набрать здесь людей, способных менять мир вокруг себя к лучшему и приносить пользу бизнесу. И через 10 лет проблем с этим не возникает, здесь по-прежнему очень богатый человеческий капитал.

— А бизнес предпочитает решать эти налоговые задачи самостоятельно или все-таки привлекать консультантов?

— Наш рынок в этом отношении отличается от рынка Европы или США. Там как только выходит налоговое уточнение или новый формат документов, предприятие не думает, как с этим разбираться, а сразу идет к консультанту. У нас пока еще рынок другой: бизнес сначала пытается все сделать сам, набивает шишек, а потом обращается к консультантам. Но ситуация меняется. От многих крупных клиентов мы слышим, что такая практика неэффективна: компаниям невыгодно содержать у себя в штате специалистов, например, по трансфертному ценообразованию такого уровня, с таким качеством компетенций и в таком количестве, как это делаем мы. Более того, у нас есть большое преимущество в виде глобальной сети — у нас офисы в 155 странах мира, и мы с высокой долей вероятности уже решали аналогичные проблемы у клиента с похожим профилем, и уже есть готовый ответ.

— Кстати, о глобальной сети. Если говорить о КПМГ, насколько сложно компании с западным капиталом работать в России в современных условиях?

— У КПМГ нет западного капитала. АО «КПМГ» — это российская компания, все акционеры которой — россияне. В нашем сибирском офисе 90 человек, и все они — граждане России. Другой вопрос, что КПМГ в России и СНГ является членом международной сети компаний и имеет возможность обмениваться опытом и лучшими практиками с офисами в других странах. Это помогает нам предлагать клиентам проверенные эффективные решения и повышать квалификацию своих команд. Однако никак не отражается на принятии управленческих решений или конфиденциальности клиентской информации.

— Каков ваш прогноз на ближайшее или среднесрочное будущее: в каких отраслях с поправкой на специфику Сибири возможен прорыв?

— Я все-таки надеюсь на прорыв в отраслях со значительной долей интеллектуальной составляющей: разработка программного обеспечения, какие-то инновационные технологии, ведь мы регион с очень сильным интеллектуальным потенциалом. Плюс, возможно, у нас, как во всем мире, начнут еще более активно развиваться стартапы. Как только будет построен сотый бизнес-центр, который не найдет себе арендаторов, капиталы перераспределятся в стартапы, в инновационную отрасль. Возможно, там выше риск, но и выше потенциальная доходность. Поэтому в среднесрочной-долгосрочной перспективе мы ожидаем переход от текущих драйверов — это для нас строительство и добыча полезных ископаемых — в сторону продуктов с высокой добавленной стоимостью.

Наталья Кобец

Источник: «Эксперт Сибирь» №47-48 (485)