thumb
Фото: expert.ru

Экономика будущего в руках юных техников.

Мигание со смыслом

За какое время вы можете сконструировать «умное устройство»? Например, маленького робота-собаку, который будет стоять недалеко от входа и лаять всякий раз, как в дверь кто-то войдет? Школьники в Центре технического творчества тратят на эту задачу полтора часа. Вам, при отсутствии инженерных навыков и знаний, понадобится два дня: найти в интернете образцы, заказать электронные элементы и конструктор, по инструкции написать программу и задать пару уточняющих вопросов на форуме любителей робототехники, если вдруг что-то не получится. Как только робот залает в первый раз, можете считать себя мейкером — человеком, который делает высокотехнологичные вещи своими руками.

Движение мейкеров обрело форму в конце «нулевых» в США, когда количество людей, мастерящих все более сложные  устройства дома, стало очень быстро расти.  Это произошло, в первую очередь благодаря новым техническим возможностям: стали доступны разного рода электронные конструкторы, недорогие  3D-принтеры, лазерные резаки, такие платы, как Arduino – программно-аппаратная платформа с открытой архитектурой, позволяющая создавать простые программируемые устройства. Люди, увлеченные созданием умных предметов, стали объединяться в сообщества. Все чаще вещи, придуманные ими для себя, становятся продуктами, востребованными на рынке. Экономический эффект от деятельности мейкеров оказался так велик, что компания «Гартнер» объявила: в ближайшем будущем в сфере интернета вещей примерно половину продуктов будет производить не крупный бизнес, а небольшие творческие команды.

«Мейкеры — это наша нефть!» – гордо заявляли организаторы огромного «смотра достижений» Maker Faire 2015, недавно прошедшего в Риме. В России масштабы движения пока гораздо скромнее, но оно ощутимо развивается. Детских технических кружков по-прежнему раз в 10 меньше, спортивных и художественных, а вот тем, кто уже подрос, есть из чего выбирать: как грибы, повсюду растут технопарки и цифровые лаборатории, центры молодежного инновационного творчества, хакспейсы и фаблабы.

— Приятно, конечно, научиться делать так, чтобы лампочка начала мигать, но самое трудное и интересное — наделить это мигание смыслом, — говорит Алексей Николаев, директор  программы Intel по работе с вузами России и развитию технологического предпринимательства. Алексей ведет в МГУ «антикурс», как он сам выражается, развивающий мейкерский подход к жизни. Студенты здесь сами придумывают, над какими проектами им работать, а практики приходят делиться с ними своим опытом. «РР» расспросил Алексея о движении мейкеров и экономике будущего, в которой создаваемые ими умные устройства должны сыграть ключевую роль.

Поливалка с интеллектом

Можете описать «среднестатистического» мейкера?

Это чаще всего студент технического университета или технического факультета одного из ведущих вузов. Он интересуется программированием, роботами, новыми вычислительными платформами, носимой электроникой, интернетом вещей и подобными вещами. У него хорошие инженерные навыки, идеи, которые хочется реализовать.

Что его мотивирует?

Люди и сами не всегда понимают, почему они этим занимаются. У меня есть гипотеза, что для взрослых мейкеров это в полном смысле слова хобби — какое-то очень личное свободное пространство для творчества. А на следующем уровне мотивации мейкерский опыт помогает в профессиональной деятельности. Я, например, для своего диплома по экспериментальной физике много лет назад делал оптическую схему со множеством элементов, которые по чертежам собирал в мастерских. Недавно я просто из интереса стал экспериментировать с 3D-принтерами, а потом  понял, что две трети элементов той дипломной схемы сегодня мог бы напечатать. Если бы я сейчас собирал оптические схемы, мне бы знакомство с 3D-принтерами сильно облегчило жизнь! Для многих людей, занимающихся экспериментальной химией или физикой, это очень актуальный стимул.

То есть, среди мейкеров немало и взрослых людей, по старинке что-то мастерящих у себя в гаражах?

По моим ощущениям, их действительно немало. Это пласт людей, которых взрастила еще советская радиоэлектроника. Они хорошо владеют аналоговой схемотехникой, могут, допустим,  антеннуспаять для телевизора. Для этих людей с переходом на цифровые технологии столько возможностей открывается! Теперь они могут наделять интеллектом физические объекты. Ну вот на даче он простейшую может вещь сделать: установить автоматическое включение или выключение поливалки в зависимости от прогноза погоды. Или датчик движения поставить, который будет отслеживать, появление на грядках кротов, и включать кротоотпугиватель.

Родственник в комоде

А почему людей, занимающиеся техническим творчеством, стали вдруг называть мейкерами?

Понадобилось как-то обозначить разницу между технологическими энтузиастами прошлого и нашими современниками. По сравнению с ребятами из советских дворцов пионеров и кружков юных техников у мейкера гораздо шире круг возможностей. У него есть доступ к огромному количеству информации, готовым физическим и электронным элементам будущего продукта, аддитивному производству: 3D принтерам, лазерным резакам. В результате резко повышается уровень разработок технических энтузиастов, теперь их деятельность может значительно влиять на нашу жизнь. Школьник из кружка радиотехники году в 1975-ом часами что-то паял, возился с транзисторами, долго выпиливал из фанеры корпус — и получал радиоприемник. Сегодняшний школьник, благодаря доступу к технологиям и информации, может гораздо быстрее создать вещь несоизмеримо более сложную и функциональную. К тому же, появляется все больше площадок, на которых есть все нужное оборудование и люди, готовые поделиться знаниями и помочь.

Николаев А.

Алексей Николаев, директор программы Intel по работе с вузами России и развитию технологического предпринимательства

Кажется, для этого теперь тоже есть новое слово — «экосистема».

Именно. Чтобы перейти к этим цифровым технологиям, конечно, нужно получить какие-то знания и навыки, это лучше сделать в сообществе. Ведь они зачастую бывают из совсем незнакомой конкретному мейкеру области — ее изучать не нужно, для определенной поделки необходимо какое-то одно небольшое решение.

Другими словами, технологий столько, что одному получить все необходимые знания для создания сложного физического объекта почти невозможно, и мейкеры вынуждены взаимодействовать?

Совершенно верно. Мы проводили летнюю школу для мейкеров: и школьников, и взрослых. Очень интересно было наблюдать, как они общались с промышленным дизайнером. У них в 90% случаев объект был в форме коробки, и промышленный дизайнер их спрашивала: «А если в форме, допустим, диска? А если в форме браслета сделать?». И это всегда так удивляло, просто потому что они не задумывались об этой форме вообще. Или там не работал у них датчик, они шли в соседнюю комнату к специалистам по программированию и аппаратным вещам, и там за 10 минут им все объясняли и чинили. Возможности мейкеров, когда они объединяются, когда они в сообществе, просто взлетают. На Западе вообще очень часто говорят о пользе мейкерства для общества в социальном плане – благодаря объединяющей силе этого движения.

Для студентов это еще возможность получить знания с передовой развития технологий. Программы технических вузов ведь просто не успевают адаптироваться к новым технологиям.

Да, есть такая проблема. В вузе дают основы, обучать новым технологиям они физически не успевают: современные вычислительные технологии и новые устройства развиваются за год-два. Подготовить новый учебный курс, с детальной разработкой, обкаткой, можно тоже за полтора-два года. И к моменту, когда готовый курс начинают слушать студенты, он уже устарел. В целом кажется логичной модель, когда в вузе студент получает фундаментальные знания, а потом в каком-то другом формате — может быть, хакатона или мейкерского центра — изучает новейшие технологии. Это дополняющее звено может быть по объему в 10 раз меньше, но где-то в кружке, центре, на факультативе человек должен иметь возможность этим заниматься. При наличии таких условий эти молодые люди будут формировать следующее поколение технологий — ландшафт интернета вещей будущего. Есть книга, в которой такие мейкерские продукты называются «очаровательные вещи».

Почему «очаровательные»?

Ну вот, представьте себе, одна из последних разработок: телепорт к близким. Это встроенный в один из ящиков вашего комода экран с приложением skype. Где-то в доме вашего близкого человека встроен такой же экран. И вот когда вы проходите мимо своего экрана, а тот — мимо своего, сенсоры это улавливают, и экран загорается. Вы можете тогда включить его и сказать: «Привет!» Он имитирует ситуацию живого общения, когда вы случайно сталкиваетесь с кем-то и здороваетесь. Такие вещи — не просто технологические новинки, здесь важна огромная эмоциональная составляющая. Работа мейкеров — она про такие, волшебные, вещи.

Умные системы

В каком месте паяльник

Почему мейкерам стали уделять внимание такие гиганты мира инноваций как Intel или РВК?  Они могут сыграть какую-то важную роль в инновационной  экономике?

Хорошим аналогом тут может послужить история развития вычислительной техники. Сначала появились очень крупные компьютеры, их было очень мало, ими пользовалось лишь единицы для очень специальных целей. Потом начался второй этап, времен книги «Понедельник начинается в субботу», когда вычислительная техника стала более распространенной и дешевой. Она по-прежнему была уделом инженеров, но уже гораздо более широкого круга инженеров, и они на этой технике выполняли уже не только служебные задачи, а экспериментировали с ней в свое удовольствие. Это были технические энтузиасты, у которых в руках был довольно мощный инструмент — компьютер. И достаточная квалификация, чтобы экспериментировать с ним. В результате этих экспериментов возникли три модели использования компьютера. Первая — печатная машинка, текстовый редактор. Вторая — электронная таблица, для работы с данными. И третья — компьютерные игры. Они сами писали первые текстовые редакторы типа «Чирайтер» или игры типа «Диггера». Именно эти три модели использования, как мне кажется, обеспечили следующий этап — массовое и повсеместное распространение компьютеров, которое произошло, когда возникли приложения, понятные не только инженерам.

Вы намекаете, что мейкеры — аналог инженеров-энтузиастов 1970-х, только они осваивают не компьютеры, а скорее робототехнику?

Да, похожая логика развития будет и у технологической волны, связанной с внедрением в жизнь умных устройств, интернета вещей, носимой электроники. Для того чтобы эти компоненты как-то друг с другом соединять, пока нужна какая-то квалификация. Хоть минимальная, но нужна. И главная проблема тут совершенно та же самая: каковы удобные модели использования всего этого? Что станет «естественным» в мире носимой электроники и вещей, подключенных к интернету? Джастин Раттнер, один из руководителей исследовательского подразделения Intel, любил повторять, что сейчас в большинстве случаев  нас ограничивают не технологии, а уровень нашей фантазии. Мы пытаемся что-то придумывать, вот выделили класс фитнес-трекеров. Пока не известно, переживут они десятилетие или уйдут с рынка. Захотят ли люди пользоваться чем-то, встроенным в одежду? Мы не знаем. Здесь сейчас поле для экспериментов, на котором большое количество технических энтузиастов делают свои тестовые проектики: кто-то делает навигатор для велосипеда, кто-то поливалку для кактуса. Ведь, чтобы сделать навигатор для велосипеда, надо пристально всмотреться в жизнь людей, которым он может понадобиться. Тогда обнаружится, что, например, для велосипеда важна не только дорога, но и угол подъема этой дороги, угол спуска, качество дорожного полотна. Получается, что в результате из этих экспериментов мастеров эмпирическим способом станут понятны какие-то модели использования новой электроники в самых разных областях.

А на следующем этапе развития своих роботов и интернет вещей сможет настроить любой гуманитарий — как раньше любой крестьянин мог лапти починить?

Конечно. Произойдет какое-то укрупнение «строительных блоков», например, чтобы люди, как из конструктора LEGO, могли что-то себе собирать. Мейкерство — это не только для тех, кто родился с паяльником в руке. Наоборот, часто бывает, что на техническом уровне человек умеет все, а идей у него нет. А ведь самое трудное — придать технологии смысл, сделать так, чтобы ее хотелось использовать. На мой антикурс ходят не только физики и математики. Там присутствуют психологи, дизайнеры, экономисты. Как мне кажется, сама суть того, чем мы занимаемся — это создание новых соразмерных человеку, подходящих для его жизни продуктов.  Это симбиоз трех вещей: гуманитарной составляющей, которая и обеспечивает эту человекоцентричность, технической составляющей, и дизайнерской. Инженер может обеспечить функционал — будет дико неудобно, но устройство будет работать. Особенно после того, как вы прочтете 714 страниц инструкции и изучите 54 схемы-приложения. Но мы ведь ожидаем, чтобы техника не только работала, а еще и была удобной. И, кроме того, чтобы в ней была какая-то фишка, что-то ускользающее, такое чтобы было приятно взять вещь в руки, чтобы этой классной штукой можно было похвастаться. Поэтому мы просто не можем обойтись без людей, настроенных на гуманитарные и дизайнерские проблемы.

Из нынешних мейкеров могут получится лидеры индустрии будущего?

Это же человеческий капитал! Те люди, которые не боятся экспериментировать, испытывать новые технологии. Сейчас ощущается, что работающие в традиционной промышленности инженеры были подготовлены в предыдущую  эпоху: они не очень знакомы с новыми технологиями. А там возникают новые рынки, где требуется какой-то симбиоз квалификаций. Например, рынок автономного автотранспорта, о котором сейчас много говорят. Работающие в этой отрасли инженеры все понимают про двигатель, шасси, кузов. Но автомобильный институт даже сейчас не готовит специалистов по искусственному интеллекту, сенсорам, сетям — а все это ключевые области для автономного транспорта. Необходим симбиоз не в том смысле, чтоб двигателист стал полноценным спецом по искусственному интеллекту, а в том, чтобы он понимал, что это такое, на каком языке объясняются эти люди, как они мыслят.

Мейкерами занимаются теперь даже в рамках Национальной технологической инициативы…

НТИ построена на необычном заходе: все начинается с попытки понять, какие рынки возникнут в будущем как тот же рынок беспилотного автотранспорта. А поняв, постараться закрепиться на них, пока не поздно. А для этого как раз и нужна конвергенция технологий, и люди, которые способны будут работать в условиях этой конвергенции. Нужен будет гуманитарий, который не побоится общаться с технарем. Нужен будет технарь, который сможет понять дизайнера или специалиста по этике. А мейкерство вовлекает всех этих людей в одно пространство, в общий проект, учит их понимать язык друг друга. Мне кажется, сам дух мейкерства, тип деятельности, на котором оно основано, может формировать людей, которые окажутся способны работать в индустрии, создающей новые рынки.

Изобретая ложку

Чтобы вещь повлияла на нашу жизнь, ее нужно запустить в массовое производство. А если энтузиаст собирает ее из конструктора и готовых элементов, это должно быть сложно.

Это действительно так. Это один из самых высоких барьеров в работе мейкера, как показало совместное исследование Intel и РВК. Как только речь заходит о тиражировании изобретения, допустим, в сотне экземпляров, мейкер уже не может использовать большинство покупных электронных элементов. Есть и другие ограничения — ментальные, скажем так. Во-первых, в терминах продукта мейкер чаще всего думать не умеет: ему не хватает маркетинговых навыков и знаний промышленного дизайна. Ему трудно определить, насколько его продукт может быть востребован, и трудно придумать окупаемую, удобную, красивую вещь. И тем, и другим навыкам в нашей стране учат мало. Кроме того, люди, которые ими обладают, находятся в разных местах, а когда встречаются, говорят на разных языках. Во-вторых, мейкер вообще не представляет, как массовое производство должно быть организовано.

Этим мейкер, наверное, и отличается от технологического предпринимателя, стартапера?

Между этими понятиями довольно тонкая грань, но в целом мейкер сначала придумает что-то, создаст прототип, опробует его, а потом будет размышлять, как это производить. Если вообще будет: часто он делает что-то для себя или для своей бабушки. А технологический предприниматель изначально думает о том, можно ли запустить устройство в массовое производство, есть ли на него спрос и как получить прибыль. Кроме того, для мейкеров и технологических предпринимателей работают разные бизнес-модели. Венчурная индустрия, к которой часто обращается технологический предприниматель, ищет стартапы с возможностью пятикратного, десятикратного роста. Такой потенциал роста обеспечивают в первую очередь интернет-компании, не связанные с производством физических объектов. Тем, кто производит физические объекты — мейкерам, в частности — просто не нужно гнаться за десятикратным ростом. В этом случае компания из 15 человек может минимально прибегать к венчурным инвестициям и производить нишевой продукт, производство которого будет окупаться и приносить какую-то достаточную для жизнеобеспечения компании прибыль.

У вас есть примеры таких мейкерских проектов?

Одна зарубежная команда мейкеров сделала специальную ложку для людей, которые страдают болезнью Паркинсона: эта ложка стабилизирует движения дрожащей руки. Она оказалась востребована в той самой очень небольшой — по сравнению с Facebook, например — целевой аудиторией. Но невероятно востребована! Если посмотреть на эту ложку, видно, что она очень простая. Не нужен НИИ или команда сотен инженеров, чтобы ее придумать и создать, но эта простая идея никем не была реализована. Мейкеры уже решают такие проблемы и будут все больше их решать. А компанию-разработчика ложки, кстати, потом неожиданно купил Google.

А на что способны мейкеры, чего не могут достичь R&D отделы крупных компаний? Там ведь тоже объединяются разные специалисты, и технологические возможности у них очень широкие.

Вы знаете, недавно компания «Гартнер» дала прогноз, который мне кажется очень правдоподобным: через некоторое время в сфере интернета вещей не останется системы стандартов, единой устоявшейся модели использования продуктов. Интернет вещей настолько быстро расширяется, что появляются сотни тысяч маленьких ниш, системно охватить которые компании не смогут. И входить в нашу жизнь интернет вещей будет именно так, по чуть-чуть: через автоматический кротоотпугиватель для дачника, через систему поддержания микроклимата для аквариумистов, через стабилизирующую движения ложку для страдающих болезнью Паркинсона.

А что будут делать крупные компании?

Они встроятся, будут мейкеров обслуживать. Это будет комфортный для всех симбиоз: крупные компании производят элементную базу, платформы, которые позволят небольшим мейкерским сообществам работать по огромному количеству ниш.  

Истории мейкеров

Перчатка – учитель

Перчатка

Михаилу 21 год,  он студент третьего курса Высшей школы экономики и, как он сам считает, мейкер. Вместе с командой он разработал перчатку Maestro, позволяющую быстро научиться играть на фортепиано: надев перчатку, человек чувствует вибрацию в области того пальца, которым нужно ударить по клавише. При этом на экране устройства, где установлено специальное приложение, подсвечивается последовательность клавиш, которые нужно нажать. Идея родилась буквально за несколько часов, когда перед командой стояла задача придумать интересный продукт для хакатона. На соревновании проект занял второе место, команда получила поддержку Intel и теперь собирается выпустить перчатки в продажу. Михаил рассказывает, что люди, тестирующие перчатки на выставках, за 15 минут выучивают простые мелодии и сразу спрашивают, где перчатки купить.

Искусственные уши

Илья и два его однокурсника занимаются в Центре для людей с нарушениями слуха МГТУ им. Н.Э. Баумана и разрабатывают систему аудио-визуального оповещения для людей с ограниченными возможностями. К различным домашним приспособлениям в системе прикрепляются датчики, передающие информацию на компьютер, который ее обрабатывает и передает удобным для человека способом. Например, дома у слабослышащего человека система будет включать визуальные сигналы при звонке в дверь или активации датчика дыма. Эти сигналы могут передаваться либо на носимое устройство (браслет, например), либо на блок контроля, или просто в разные комнаты – тогда человек сможет увидеть, что в дверь звонят, находясь в любой части квартиры. Точно так же визуальные сигналы заменяются на аудио, когда человек плохо видит. Все варианты системы Илья сначала испытывает на себе, а потом собирается передать на тестирование в Фонд поддержки слепоглухих, заинтересовавшийся проектом.

Кнопка «Не понимаю!»

Десятиклассник придумал систему получения обратной связи от учеников на уроке. Ученики могут нажать либо на специальном устройстве, либо на своем гаджете одну из трех кнопок (понял, понял примерно, ничего не понял), компьютер учителя обработает сигналы и передаст статистику усвоения материала. Миша считает, что учителя часто не догадываются, как много школьников не понимают объяснения и боятся говорить об этом вслух. Такая анонимная система поможет учителю скорректировать программу. Мише и его научному руководителю удалось договориться с производителем о выпуске первых нескольких устройств, которые они собираются заказать за свой счет и установить в классах. Учителя опробуют систему, и, если им понравится, школа сможет заказать партию: устройства очень недороги.

Источник: Еxpert.ru