Сибирский Фронтир

Экспертно-аналитический портал

Сибирский плацдарм - 2017
Сибирский плацдарм - 2017
Сибирский плацдарм - 2017

СПЕЦПРОЕКТ: Сибирский плацдарм - 2017

  • События

  • Итоги конгресса: информационная справка

    20 апреля 2017 года завершил работу Международный конгресс  «Сибирский плацдарм: время новых решений».  Конгресс стал прологом к Красноярскому экономическому форуму «Российская экономика: повестка 2017-2025».  В рамках Конгресса состоялись  четыре международные конференции:

    • «Сибирь в XXI веке – новое освоение: подходы, стратегии, проекты»;
    • «Арктика XXI века: политика, экономика, экология»;
    • «Нефть и газ Сибири – 2017»;
    • «Практики развития: индивидуальная инициатива в новом образовательном пространстве».

    В работе Конгресса приняло участие 1433 чел., с докладами выступили 314 чел., количество иностранных участников составило 61 чел. (4,4 %) из 14 стран (Германия, Китай, Япония, Республика Корея, Индия, Италия, Иран, Ирак, Узбекистан, Казахстан, Польша, Иран, Финляндия, Ганна).

    Участники Конгресса представляли 14 зарубежных городов, 25 городов России и 9 районов Красноярского края. В работе конгресса были представлены 19 российских университетов, 14 академических институтов и исследовательских центров, 9 зарубежных университетов, институтов, центров.

    В работе конференций приняли участие представители органов государственной и муниципальной власти – 14 организаций, бизнес организаций – 20 компаний, общественных организаций – 7 организаций, а так же 9 зарубежных и государственных и муниципальных организаций.

     

    Конференция Участники Выступили с докладами Иностранные участники Доля иностранных участников, %
    Международная научная конференция «Сибирь в XXI веке – новое освоение: подходы, стратегии, проекты» 620 116 47 7,2
    Международная научная конференция «Арктика XXI век: политика, экономика, экология» 60 18 4 (Китай, Финляндия, Германия) 6,7
    Международная конференция «Нефть и газ Сибири – 2017» 170 30 8 (Ирак, Иран, Ганна) 4,7
    XXIV Всероссийская конференция «Практики развития: индивидуальная инициатива в новом образовательном пространстве» 583 150 2 (Казахстан, Китай) 0,4
    всего: 1433 314 61 4,4

     Страны – участники конгресса (15): Россия, Германия, Китай, Япония, Республика Корея, Индия, Италия, Иран, Ирак, Узбекистан, Казахстан, Польша, Иран, Финляндия, Ганна.

    Информационная справка по Конгрессу

  • В СФУ подвели итоги

    19–20 апреля 2017 года в университете прошёл Международный конгресс «Сибирский плацдарм: время новых решений». В первый «университетский» день конгресса на пленарном заседании собравшиеся обсудили модель формирования современного университета, во второй — сосредоточились на обсуждении сценариев развития Сибири. В рамках конгресса прошли четыре международные конференции, где обсуждали освоение Арктики, добычу и переработку нефти и газа, различные образовательные практики.

    Конгресс завершился выступлением ведущей актрисы и заместителя художественного руководителя Московского академического театра «Современник» Чулпан Хаматовой. На сцене конгресс-холла актриса выступила с моноспектаклем, рассказала о благотворительном фонде «Подари жизнь», учредителем которого она является, а также дала интервью газете СФУ «Сибирский форум. Интеллектуальный диалог».

    Я люблю свою родину очень, люблю Россию, я бы хотела, чтобы они (дети актрисы, прим. редакции) учились и растились везде, были космополитичны. И какое-то образование они могут получить дома, а за каким-то поехать куда-то… Что касается вузов, то я надеюсь, что наша страна всё ещё пока сохраняет эту прекрасную тенденцию к университетским маленьким вселенным. Я училась в Казани и в старших классах попала в Казанский университет, где старшие товарищи-студенты и преподаватели и профессора обращали внимание на ещё школьников, и мне это очень много дало, — говорит в интервью Чулпан Хаматова.

    В дни проведения Красноярского экономического форума в СФУ открыли две новые научно-инновационные структуры, соглашение о создании которых были подписаны год назад на КЭФ-2016. Так, совместно с Сибирским научно-клиническим центром ФМБА России университетские учёные дали старт новой молекулярно-генетической лаборатории, призванной улучшить процесс диагностики. Несколькими днями спустя начал работу R&D-центр, построенный при поддержке ГМК «Норильский никель». При участии компании «Норникель» также прошли специализированная конференция и уникальный интеллектуальный турнир Science Slam, на котором молодые учёные представили актуальные исследовательские проекты, выполненные в рамках взаимодействия со стратегическими партнёрами университета. Кроме того, в фойе библиотеки СФУ открылась фотовыставка, где запечатлены наиболее яркие моменты работы комбината.

    Непосредственно в работе заседаний и круглых столов КЭФ приняли участие свыше 400 учёных и специалистов СФУ. На мероприятии были подписаны 3 соглашения:

    • с компанией «Полюс» — программа повышение уровня подготовки и адаптация студентов к производственной и социальной специфике современной золотодобычи;
    • с ГМК «Норильский никель» и Министерством спорта Красноярского края — о совместной работе по созданию условий по занятию спортом для молодёжи, в частности строительству гольф-комплекса;
    • с ФМБА России — по разработке концепции работы Медицинского комплекса в Деревне Универсиады.

    Свыше 700 студентов и сотрудников посетили традиционный лекторий КЭФ, который прошёл на базе СФУ. С лекциями выступили известные учёные и предприниматели:

    • академик РАН Владислав Панченко;
    • генеральный директор АО «РВК» Александр Повалко;
    • академик РАН Андрей Лисица;
    • директор ФГУП по производству бактерийных и вирусных препаратов Айдар Ишмухаметов;
    • директор Института цитологии и генетики СО РАН Николай Колчанов.

    Завершили работу КЭФ на университетской площадке «Дни PR в Сибири», организованные Российской ассоциацией по связям с общественностью. Около 100 участников, среди которых блогеры, сотрудники пресс-служб, студенты и работники PR-агентств, обсудили проблему формирования Softskills (комплекса неспециализированных надпрофессиональных навыков) у представителей отрасли.

  • Заключительное пленарное заседание Конгресса «Сибирский плацдарм: время новых решений»

    Второе, итоговое, пленарное заседание  Конгресса «Сибирский плацдарм: время новых решений» стало площадкой для обсуждения глобальных проблем Сибири и Дальнего Востока, рассмотрения стратегий и перспектив развития этих регионов.

    Сибирь и Дальний Восток – это огромные территории, на которых расположен ряд крупных городов и агломераций с высоким промышленным потенциалом и инженерной инфраструктурой, развитым научно-образовательным  комплексом и сферой услуг, открыты и разрабатываются крупнейшие месторождения полезных ископаемых. Советский проект комплексного освоения Сибири и Дальнего Востока остается примером одного из самых масштабных и успешных проектов освоения огромных территорий в мировой практике. Но энергетика этого проекта в определенной степени исчерпана. В настоящее время России необходимо  определиться с перспективами и стратегией развития Сибири и Дальнего Востока в XXI веке.

    • Какой может и должна быть «философия» развития Сибири в XXI веке?
    • Как будет вписана Сибирь в стратегию социально-экономического развития России до 2035 года?
    • Что может стать драйверами экономического роста в России и в Сибири?
    • Как могут и должны развиваться сибирские регионы в посткризисной перспективе?
    • Какие стратегии и проекты будут реализованы на территории Сибири крупными российскими компаниями?
    • Каким образом будет строиться сотрудничество крупных компаний с региональной и муниципальной властью?

    Эти и другие вопросы поднимались и рассматривались в выступлениях участников.

    Открыл пленарное заседание А.В. Усс, д-р юрид. наук, Президент Сибирского федерального университета, Председатель Законодательного Собрания Красноярского края (Красноярск, Россия). Он же выступил модератором заседания. С приветственным словом к присутствующим обратился В.А. Толоконский, Губернатор Красноярского края (Красноярск, Россия).

    С докладами выступили

    • Сибирь и Дальний Восток в стратегии социально-экономического развития России до 2035 года: новые возможности и ограничения – Шломо Вебер, ректор Российской экономической школы (Москва, Россия).
    • Роль университетов в инновационном развитии регионов – П.М. Вчерашний, канд. экон. наук, первый проректор СФУ (Красноярск, Россия).
    • Стратегия развития ГМК «Норильский Никель»: региональная проекция – Е.С. Безденежных, вице-президент – статс-секретарь – руководитель блока взаимодействия с органами власти и управления ПАО «ГМК «Норильский никель» (Москва, Россия).
    • Развитие Сибири: от сырьевой модели к инновациям – В.А. Соловьев, генеральный директор компании РУСАЛ, председатель правления, член Совета директоров компании РУСАЛ (Москва, Россия).
    • Центральная Арктика в контексте  экономического развития Азиатской России –  В.А. Крюков, д-р экон. наук, профессор, член-корреспондент Российской академии наук, заместитель директора Института экономики и организации промышленного производства СО РАН (Новосибирск, Россия).
    • Глобальные тренды и перспективы развития ресурсных регионов – И.А.Макаров, канд. экон. наук, доцент факультета мировой экономики и мировой политики НИУ «Высшая школа экономики» (Москва, Россия).
    • Модели зеленого развития в инициативе «Один пояс — один путь» – Дунг Суочэн, Институт географических наук и исследований природных ресурсов, Китайская академия наук (Пекин, Китай).
    • Новые стратегии в развитии российско-китайских отношений – А.А. Маслов, д‑р истор. наук, профессор, руководитель Школы востоковедения Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Москва, Россия).

    Пленарное заседание завершилось общей дискуссией экспертов

  • Сибирь и Дальний Восток в XXI веке: сценарные варианты будущего

    Будущее Сибири и Дальнего Востока в контексте глобальных трендов и внутренних  факторов — этому посвящен доклад В.С. Ефимова, канд. физ-мат. наук, доцента, директора Центра стратегических исследований и разработок СФУ (Красноярск, Россия), представленный на Международном конгрессе «Сибирский плацдарм: время новых решений» в рамках экспертной дискуссии «Сибирь в XXI веке: проблемы и перспективы развития». В качестве определяющих тенденций названы: демографические изменения (рост населения Земли, поляризация «молодых» и «стареющих» стран, глобальные миграционные потоки); усиливающиеся процессы урбанизации и связанный с этим рост спроса на все виды сырья; рационализация международных отношений; технологическая (цифровая) революция; антропологический сдвиг (рост образованности и мобильности населения, конкуренция стран и регионов за человеческий капитал).

    Рассматривается поле сценариев: от пессимистичного «Удержание территорий», который может реализоваться при накладывании ряда внешних и внутренних негативных факторов (стагнация мировой экономики, снижение экономической и социальной активности в России, отток активного населения из Сибири и Дальнего Востока),  до сценария «Широкое международное сотрудничество», предполагающего интеграцию России в мировую экономику с учетом своих интересов и конкурентных возможностей и получение доступа на глобальные рынки капиталов, технологий, товаров и услуг. Приводятся основные показатели сценарных вариантов будущего.

    В заключении сформулированы императивы развития Сибири и Дальнего Востока – безусловные требования, без выполнения которых невозможно ожидать развития макрорегиона в ближайшие десятилетия.

  • Дискурс

  • Сдвиг на восток

    Будет ли продолжение долговременного стратегического тренда развития России? На вопрос отвечает экономист Н.Г. Шишацкий, кандидат экономических наук, заведующий Красноярским отделом прогнозирования экономического развития региона, Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН.

    Многовековое движение русских на Восток сыграло исключительную роль в становлении Российского государства. Именно благодаря присоединению Сибири Россия превратилась из среднего по размерам, отрезанного от вы- хода к морю европейского государства в огромную и единственную в мире евразийскую империю.

    История Сибири имеет много общего с историей возникновения и формирования североамериканских государств (США и Канада) и Австралии, хотя и отличается целым рядом существенных особенностей. На протяжении всей первой половины XIX века территориальная экспансия в Сибири и в Новом свете (США, Канада, Австралия) продолжалась преимущественно военно-политическими методами, и только с середины столетия начался массовый приток жителей на новые территории.

    Однако к концу XIX века стали всё более заметными отличия в темпах и последствиях российской и американской экспансий. Всего через полвека после начала экономического бума на американском Западе этот регион превратился в сопоставимый со штатами Восточного побережья хозяйственный центр, в то время как в СССР тихоокеанские территории так и остались «Дальним Востоком».

    В настоящее время по масштабам и уровню социально-экономического развития российские «новые земли» кардинально уступают своим заокеанским «братьям». Движение на Восток России (в Сибирь) всегда сопровождалось вложением огромных инвестиций в освоение региона и его заселение выходцами из европейской части России (преимущественно на добровольной основе — доля принудительных переселенцев за весь советский период не превышала 25%). О масштабах освоения Сибири убедительно свидетельствуют демографические показатели. За 90-летний период, с 1897 года (год проведения первой Всероссийской переписи населения) по 1989 год (год проведения последней переписи населения СССР), численность населения России (в современных границах) увеличилась в 2,23 раза, а Сибири и Дальнего Востока — в 5,92 раза. Иная картина наблюдается в постсоветский период (1992 г.— настоящее время): происходит ускоренное сокращение численности восточных регионов страны. Таким образом сдаются позиции России в стратегически важном регионе, завоёванные тяжелейшим трудом и жертвами многих поколений в течение 400 лет. Основными импульсами восточного вектора миграции за 100-летний период (1891-1990  гг.) были крупные проекты дореволюционного периода: Транссиб и аграрная реформа Столыпина, целая серия уникальных советских проектов — ГОЭЛРО, Урало-Кузнецкий комбинат, Турксиб, Норильский ГМК, секретные ядерный и ракетно- космический проекты, Западно-Сибирский НГК, Ангаро-Енисейский проект, освоение Северного морского пути и Арктики, строительство БАМа и др.

    Конкурентоспособность и жизнедеятельность сибирской экономики в советский период 1918- 1990 гг. поддерживались с помощью централизованных капиталовложений и кредитов, почти стопроцентного госзаказа и специфической советской системы цен и тарифов. И, конечно, за счёт эффектов: масштаба, концентрации, специализации.

    Для привлечения и закрепления населения были созданы соответствующие стимулы и инструменты — рабочие места, перспективы роста, жильё, достойная зарплата, районные коэффициенты и льготы. После 1991 года ситуация в корне изменилась. В 1990-е годы никаких капиталовложений не было в силу их повсеместного отсутствия и аномально высокой инфляции. В 2000-е годы фрагментарные вложения появились, но они не могли повлиять на общую тенденцию: по большинству значимых показателей Сибирь и Дальний Восток стали проигрывать европейским районам страны. Данные стати- стики подтверждают ухудшение относительного положения восточных регионов России по большинству наиболее значимых показателей: заработная плата, денежные доходы, ввод жилья и др.

    По качеству жизни населения практически все субъекты Сибирского и Дальневосточного федеральных округов занимают замыкающие позиции в общероссийском рейтинге. По состоянию экономического и инфраструктурного потенциала ситуация аналогичная.

    Современное геополитическое положение России напоминает предвоенную ситуацию 20–30-х годов XX века. Вокруг России с запада выстраивается новый «санитарный кордон» и в военно-политическом (блок НАТО), и в гуманитарном (Шенгенская зона) аспектах.

    В этих условиях в России всё более популярными становятся идеи «разворота на Восток», переориентации внешней политики, усиления государственной поддержки социально-экономического развития восточных регионов России. Перемены в пространственной политике получили, в прессе и в обиходе, наименование «восточный вектор». Этот «вектор» успел приобрести государственно-управленческое и институциональное сопровождение.

    Для проведения целенаправленной и ответственной федеральной политики на дальневосточных территориях созданы новые институты развития Дальнего Востока: специальный федеральный орган исполнительной власти — Минвостокразвития РФ с широкими административными полномочиями и ресурсными возможностями, АО «Корпорация развития Дальнего Востока», АНО «Агентство Дальнего Востока по привлечению инвестиций и поддержке экс- порта», АНО «Агентство по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке».

    В целях создания дополнительных преференций функционирования дальневосточной экономики приняты специальные законопроекты: «Об особых условиях ускоренного развития Дальнего Востока и Байкальского региона», «О территориях опережающего социально-экономического развития (ТОР) и иных мерах государственной поддержки регионов Дальнего Востока». В 2015 году вступил в силу Федеральный закон «О Свободном порте Владивосток», который регламентирует режим свободного порта на территории 15 муниципальных образований юга При- морского края и включает все ключевые порты от Зарубино до Находки, а также международный аэропорт Владивосток. В целях привлечения трудовых и инвестиционных ресурсов на Дальний Восток и в Восточную Сибирь в 2016 году принят ФЗ «О дальневосточном гектаре», позволяющий любому гражданину РФ однократно получить в бесплатное пользование 1 гектар в Дальневосточном ФО под жилищное строительство, фермерское хозяйство или предпринимательскую деятельность. Активизировалось участие России в интеграционных проектах АТЭС, прежде всего в транспортной и энергетической областях. В сентябре 2012 году во Владивостоке проведён саммит стран АТЭС.

    Принята «Программа сотрудничества между регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири Российской Федерации и Северо-Востока Китайской Народной Республики» на период до 2018 г., подписан «Список ключевых проектов сотрудничества…», соглашение о поставках в КНР 38 млрд куб.м российского природного газа (Ковыктинское месторождение в Иркутской области и Чаяндинское — в Республике Якутия) по газопроводу «Сила России» на сумму 400 млрд долл. Тем не менее, несмотря на чётко декларируемые приоритеты разворота на Восток, отсутствует ясность в отношении системы согласованных мер федеральных, региональных и муниципальных органов власти по формированию и реализации комплексной научно обоснованной программы развития Сибири и Дальнего Востока, способной восстановить долгосрочный тренд ускоренного развития этих регионов. Подобная программа требует других масштабов и более широких приоритетов развития макрорегиона.

    Прежде всего, требуется расширение ареала реализации «дальневосточных мер» правительства РФ на весь макрорегион Сибири и Дальнего Востока. Необходимо законодательно закрепить статус сибирских регионов как зоны стратегических интересов России с соответствующей системой государственного протекционизма, федеральной поддержки первоочередных и наиболее приоритетных программ. При этом, в отличие от прежних разработок, должны быть изменены роль и функция государственной поддержки. Акцент следует сделать не на выделении ресурсов, а на создании и поддержке необходимых институциональных условий для привлечения финансовых ресурсов от частных инвесторов (отечественных и зарубежных), государственных компаний и населения.

    Должны быть расширены и модернизированы направления использования средств Фонда национального благосостояния Российской Федерации. Необходимо развитие перерабатывающих отраслей, инновационного машиностроения, агропромышленного комплекса, формирование экономики знаний, повышение внутренней связности и комфортности сибирского пространства на основе развития социальной, коммунальной, транспортной, энергетической инфраструктур. Принципиальное значение будет иметь стратегическое партнёрство с крупным бизнесом, который должен принять на себя значительную нагрузку по реализации основных инвестиционных проектов, а также ряда социальных про- грамм. Это предполагает как использование новых механизмов учёта интересов крупного бизнеса, так и контроль за формами и методами эксплуатации частными компаниями природных ресурсов.

    Успешная реализация Программы комплексного развития Сибири и Дальнего Востока возможна только при условии непосредственного вовлечения в этот процесс субъектов Федерации и крупных городов, что предполагает их участие как в софинансировании отдельных мероприятий и создании преференциальных условий для реализации отдельных проектов, так и в управлении и контроле за ходом реализации Программы, равно как и их ответственность за принятые обязательства. В Сибири и на Дальнем Востоке должен быть сформирован новый опорный каркас пространственной организации производи- тельных сил и расселения, обеспечивающий достижение заявленных целей пространственного развития.

    Задача ускоренного развития Сибири и Дальнего Востока ставит вопрос о необходимости появления новой столицы — восточной. По аналогии с Санкт-Петербургом — «окном в Европу» — сдвиг России на Восток должен предполагать появление «восточной столицы», «центра Сибири», «сердца русского Востока». Для начала такой город мог бы стать третьим (после Москвы и Санкт-Петербурга) городом федерального значения. Сегодня наибольшие шансы для этого из всех сибирских городов есть у Новосибирска, из дальневосточных — у Владивостока. Ускоренное развитие невозможно без опережающего роста численности населения Сибири и Дальнего Востока. Для этого жизнь в Сибири и на Дальнем Востоке нужно вновь сделать более привлекательной, чем в европейской части — суровость климата компенсировать более высокими зарплатами, доступностью жилья, перспективами профессионального и карьерного роста. Необходимо разработать и реализовать программу заселения Сибири и Дальнего Востока. Чтобы переломить неблагоприятные тенденции, прекратить отток граждан из Сибири и Дальнего Востока, осуществить постепенный возврат к простому, а затем и к расширенному естествен- ному воспроизводству населения, недостаточно выравнивания уровня и условий жизни с соответствующими показателями европейской части страны. Подъём уровня жизни населения в Сибири должен идти с опережением, причём с высоким градиентом. Именно в Сибири и на Дальнем Востоке в первую очередь необходимо осуществлять такие меры, как снижение коммунальных тарифов (например, за счёт отмены налогов для предприятий ЖКХ), освобождение пенсионеров от оплаты услуг ЖКХ, погашение за счёт государства образовательных кредитов для молодых специалистов, приехавших работать (не менее чем на пять лет) в Сибирь и на Дальний Восток, проведение особой государственной жилищной политики, предусматривающей все виды льгот, особенно для молодёжи на неотложное предоставление жилья одновременно с трудоустройством, в их числе льготное индивидуальное домостроение, льготные кредиты на приобретение жилья молодым семьям с погашением этих кредитов при рождении детей и т.д.

  • Александр Усс: "Сибирь — источник экономической мощи России"

    Последние 25 лет были неоднозначными в истории Сибири и Дальнего Востока. С одной стороны, мы вместе со всей страной пережили острый кризис 90-х годов, когда массово закрывались производства, составлявшие костяк перерабатывающего и машиностроительного секторов экономики. С другой стороны, сырьевые ресурсы — сибирские и дальневосточные нефть, газ, уголь, металлы и золото стали основой экономического восстановления страны в начале нового тысячелетия. Но «тучные годы» кардинально не повысили качество жизни населения макрорегиона. Уровень доходов жителей Зауралья в 2000—2015 годах, рассчитанный в прожиточных минимумах, был ниже средне- российских в среднем на 23,4%. Так какими же должны быть подходы к развитию Сибири и Дальнего Востока? Что мы можем предложить России и миру? Какой нам нужен человеческий капитал? Эти и многие другие вопросы до сих пор остаются открытыми.

    ПОРА НА РАЗВЕДКУ

    О том, что Зауралье обладает несметными природными богатствами, говорится много. Однако в последние годы добыча растёт в основном за счёт запасов ранее известных месторождений. Эта картина характерна и для страны в целом. Объемы государственного финансирования геологоразведки крайне низки, а добывающие компании рассматривают инвестиции в подобные работы как высокорискованные. По данным Росгеологии, геологическая изученность территории России составляет менее 40%, причем в Сибири этот показатель значительно ниже. Если проанализировать мировую практику, то мы увидим, что наибольшие средства на геологоразведку тратятся в Южной и Северной Америке, а по странам — в Канаде и Австралии. И это приносит плоды: уровень сырьевой базы в указанных территориях за последние годы существенно вырос. Особое место здесь занимает Африка: этот континент характеризуется, как и Сибирь, низким уровнем геологической изученности. Однако последние два десятилетия там происходит существенный рост объёмов разведочных работ, которые проводятся как силами западных компаний, так и при активном участии Китая. Низкая активность геологоразведки на территории Сибири делает её непривлекательной для инвесторов и может привести к тому, что со временем от нас отвернутся компании, работающие в добывающем секторе. Бизнесу интересно там, где ему покажут горизонты растущих доходов. Как только созданный в советскую эпоху резерв будет израсходован (а это, по оценкам экспертов, про- изойдёт в 2050 году), Сибирь и Дальний Восток окажутся на задворках в ресурсной борьбе между другими странами и регионами.

    Единственный способ переломить ситуацию — радикально увеличить масштабы геологоразведки в Сибири. Но для этого нужно как минимум снять имеющиеся административные барьеры: утвердить процедуру получения лицензий на проведение геологоразведочных работ по принципу «одного окна», внедрить известное правило «двух ключей» с участием регионов. Кроме того, необходимо разработать механизмы стимулирования высокорисковых стадий освоения природных ресурсов и определить заявительный порядок доступа к недрам. И это нужно делать срочно.

    ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ ПОЯС

    Сегодня только крупным финансово-промышленным группам Сибири под силу привлечь значительные инвестиционные ресурсы, обеспечить организацию и логистику всего комплекса работ по освоению природных богатств. Они обладают наибольшими финансовыми возможностями, современными управленческими практиками и реальным опытом международного экономического сотрудничества.

    Но налаживание в перспективе добычи природных ресурсов — это еще полдела. По моему глубокому убеждению, сибирский макрорегион должен вытягивать всю страну не за счёт сырьевых денег для потребления, а благодаря наращиванию комплексов высокотехнологичных производств вокруг ядра добывающей промышленности. Эти предприятия должны сыграть решающую роль в совершенствовании горнодобывающей и строительной техники, нефтегазового и другого специального оборудования. В конечном итоге именно крупные компании призваны стать локомотивами развития сырьевых территорий, которые они порой отстраненно именуют «регионами присутствия». Последним нужно дать возможность извлекать максимальную выгоду из локализации деятельности финансово-промышленных групп.

    Ещё в 70-80-х годах по инициативе региона и при поддержке центра на мощной сырьевой базе Красноярского края была создана крепкая надстройка в виде целого комплекса машиностроительных и иных предприятий. Такой подход сейчас как никогда актуален, его нужно осовременить и не откладывая претворять задуманное в жизнь. Представляется, что сегодня наряду с машиностроением для наращивания экономической эффективности необходимо формировать сектор инновационной деятельности, исследований и разработок. В конечном счете это позволит создать индустриальный пояс востока страны, подтянуть другие производства, сервис и социальную сферу.

    Стратегия и тактика сырьевых компаний требуют грамотного и тонкого государственного регулирования. Предприятиям необходимо снижать производственные, транспортные, технологические и социальные издержки, минимизировать налоговые отчисления. На мой взгляд, в России должны использоваться специальные стимулы, которые принуждали бы сырьевиков ориентироваться не на быструю коммерческую отдачу, а на системный позитивный эффект от политики протекционизма и развития кооперационных связей.

    Необходимо также преодолеть разрывы между секторами экономики и между регионами нашей страны. Нельзя считать нормальной ситуацию, когда ресурсодобывающие компании закупают за рубежом современные технологии и оборудование, оставляя без заказов отечественное машиностроение; когда российские инновации не востребованы внутри страны, а работают на развитие экономики других стран.

    Не первый раз привожу в пример опыт Норвегии, сумевшей благодаря выверенной государственной политике буквально с нуля создать высокотехнологичную нефтегазовую отрасль и обеспечивающий её сектор передового машиностроения. Теперь эта скандинавская страна выбилась в мировые лидеры по технологическим инновациям для нефтегазовой промышленности. Также успешен опыт Аляски, провинций Канады и некоторых других сырьевых регионов.

    Все они могут похвастать высокими доходами населения, комфортной средой, внятной и привлекательной перспективой. И все они непременно вглядывались в долгосрочную перспективу. Их стратегия базировалась на понимании того, что сырьевые регионы должны успешно развиваться и после того, как закончатся природные ресурсы. Везде были приняты такие управленческие решения, которые гарантировали общее развитие территорий за счёт сверхдоходов добывающих компаний.

    ЦЕНТРЫ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА

    Само пространство Сибири, Дальнего Во- стока и Арктики является важным ресурсом. Много говорится о транзитном потенциале макрорегиона, уже развёрнуты проекты модернизации и достраивания транспортной инфраструктуры. Но важно не просто строить дополнительные железные и автодороги, морские порты — важно перейти на новый технологический уровень в сфере транспорта и логистики. В частности, актуально применение технических решений, которые позволят резко ускорить перемещение грузов и пассажиров между крупнейшими городскими центрами макрорегиона. Это могут быть эстакадные скоростные железные дороги. Пример Китая показывает: строить их реально, такие дороги позволяют «сжать расстояния», придать новый импульс развитию территорий, которые до того считались периферийными.

    В современном мире крупные городские агломерации и урбанизированные регионы являются центрами экономического роста и технологического развития, концентрируя в себе экономическую активность и человеческий капитал. Именно здесь наиболее высока плотность деятельности и коммуникаций, создана раз- витая производственная и социальная инфра- структура, достигается наиболее высокая отдача от инвестиций.

    Всего в России может быть создано 5–6 крупных урбанизированных регионов с численностью населения по 10–30 миллионов человек, которые будут обеспечивать быстрый экономический рост. Для каждого урбанизированного региона необходимо сформировать современный транспортный каркас на базе системы высоко- скоростных железнодорожных и автомобильных магистралей, обеспечить эффективную логистику грузовых и пассажирских потоков.

    Особая и очень важная тема — формирование урбанизированных регионов в южном поясе Сибири и Дальнего Востока. Здесь на базе крупных городов и нарождающихся городских агломераций могут быть созданы Южно-Сибирский урбанизированный регион (Омск, Новосибирск, Барнаул, Кемерово, Новокузнецк, Томск, Красноярск) и Дальневосточный урбанизированный регион (Владивосток, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре).

    В перспективе до 2050 года в Южно-Сибирском урбанизированном регионе могут проживать до 13 миллионов человек, в Дальневосточном — до 3,4 миллиона. Формирование таких крупных центров экономического развития позволит существенно усилить позиции России в сотрудничестве со странами Азиатско-Тихоокеанского региона и Средней Азии. Вполне возможно, именно урбанизированным регионам необходимо присваивать статус территорий опережающего развития.

    ВОСТОЧНЫЙ ФОРПОСТ

    Ускоренное комплексное развитие сибирских территорий немыслимо без формирования благоприятных условий для широкого спектра традиционных видов хозяйствования. За счёт государственных инвестиций можно реализовать крупные инфраструктурные проекты, но живую ткань экономики должен создавать бизнес, который ориентирован на эффективность своих вложений. Его стимулирование неизбежно потребует использования льготных систем налогообложения для территорий опережающего развития, а также пересмотра тарифной политики в обеспечивающих отраслях.

    О тарифах необходимо сказать особо. Как известно, рост экономики стран Юго-Восточной Азии во многом предопределил наличие дешёвой рабочей силы. Чем может ответить Сибирь? Её естественным конкурентным преимуществом является, в частности, низкая себестоимость углеводородов и электроэнергии. Но мы упорно не желаем это использовать, выводя внутренние цены на уровень мировых, а где-то даже перекрывая их. Разговоры же о дифференцированном транспортном тарифе, который открыл миру Сибирь во времена Столыпина, вызывают в лучшем случае снисходительную улыбку.

    Не удивительно, что сельскохозяйственная продукция сибирских регионов, которая после открытия Транссиба обрушила рынки Западной Европы, сейчас становится неконкурентоспособной уже на полпути к границе. И не надо говорить об объективном формировании тарифов при транспортном плече в тысячи километров.

    Механистичный подход на огромных российских просторах не работает. Только убрав пену псевдорыночной стихии и используя накопленный позитивный опыт косвенного государственного регулирования экономики, можно создать действенные стимулы для её фронтального и взрывного роста.

    И ещё. Всё Зауралье зачастую воспринимается как холодная территория, где сельское хозяйство неперспективно. Однако южная полоса макрорегиона по климату и почвам мало уступает центральным областям России. Как мы уже убедились, история показала, что Сибирь может не только обеспечить себя продовольствием, но и стать источником масштабного экспорта сельскохозяйственной продукции. Растущий спрос на пищу густонаселенных азиатских стран сулит большие перспективы роста агропромышленному сектору Сибири и Дальнего Востока.

    Нужно подумать и о привлечении в Зауралье институтов экономического развития, обеспечивающих хороший инвестиционный климат. Это не только увеличило бы налогооблагаемую базу, но и создало бы новые конкурентоспособные рабочие места, социальные лифты для молодых специалистов, сделало бы регионы местом принятия важных решений. А главное, способствовало бы достижению стратегической цели: развитию макрорегиона Сибирь не как сырьевой колонии, а как форпоста России за Уралом, источника её экономической мощи и геополитического могущества.

  • Что может получить Россия от сближения с Японией

    Премьер-министр Японии Синдзо Абэ продолжает настойчиво реализовывать свою стратегию, направленную на решение территориальной проблемы с Россией и предотвращение слишком тесного российско-китайского альянса. В середине декабря Абэ принимал в родной префектуре президента Путина. В марте впервые после почти четырехлетнего перерыва в Токио состоялась встреча министров иностранных дел и обороны Японии и России. Теперь сам Абэ приезжает с визитом в Москву. Российское руководство, не отвергая ухаживания японцев, действует с большой осторожностью и заметно меньшим энтузиазмом. Очевидно, что прежде чем начинать конкретный разговор о формуле решения территориального спора, Москва хотела бы добиться от Токио нового качества двусторонних отношений.

    Японский ресурс

    Проблема состоит в том, что такое новое качество не может слишком сильно отличаться от характера отношений, которые сложились у России с Соединенными Штатами после украинского кризиса 2014 года. Япония является надежным союзником США и лояльно выполняет коллективные решения «семерки» по антироссийским санкциям. Санкционный режим в отношении России, введенный администрацией Барака Обамы, в полном объеме продлен новой администрацией Дональда Трампа. Итоги первого тура президентских выборов во Франции, а также перспективы предстоящих парламентских выборов в Германии не оставляют сомнений в том, что страны Европейского союза также сохранят санкции против Москвы. Вероятность того, что санкции могут быть в обозримое время смягчены, гораздо ниже той, что они будут ужесточены. Главный интерес России в налаживании отношений с Токио оказывается, таким образом, сильно ограниченным.

    С другой стороны, отличия все-таки есть. Если в отношениях России и США вновь установилась конфронтация, то связи с Японией гораздо теплее. Если допустить возможность экономического развития России после выхода из кризиса, то даже с учетом сохранения санкций перспектива инвестиционного и технологического сотрудничества с Японией была бы очень полезной и для страны в целом, и для Дальнего Востока с Сибирью в частности. Ключевой вопрос здесь не в готовности Токио предоставить ресурсы, а в готовности Кремля решиться на проведение политики экономического развития. Эту решимость не стоит переоценивать ни в период до выборов 2018 года, ни после этих выборов, но очевидно, что рано или поздно России придется приняться за трансформацию своей экономики и связанной с ней системы государственного управления. И тогда японский ресурс очень пригодится.

    От экономики к безопасности

    Нынешний раунд российско-японского сближения длится уже почти год. По сравнению с 2016 годом японская сторона поменяла акценты: если в начале процесса на первое место она ставила экономику, то сейчас в качестве приоритетных обозначены вопросы безопасности. Визит премьер-министра Абэ будет проходить на фоне очередного обострения ситуации вокруг ядерной и ракетной программ Северной Кореи. Возможный военный конфликт в северо-восточной Азии требует углубленного и доверительного, но в то же время откровенного диалога между Москвой и Токио по ситуации на Корейском полуострове. Вряд ли Россия сейчас способна решающим образом влиять на поведение КНДР, но она могла бы указать, с одной стороны, на точки, где давление на Пхеньян контрпродуктивно и просто опасно, а с другой — на пути стабилизации противостояния и снижения риска столкновения. Такой разговор мог бы в большей степени помочь постепенному становлению новых российско-японских отношений, чем стандартное обсуждение американской ПРО в Южной Корее или активизация Вооруженных сил России в регионе.

    Гуманитарные аспекты

    В марте Россию посетила группа представителей землячеств, объединяющих бывших японских жителей Южно-Курильских островов. Поскольку эвакуация местного населения в Японию была проведена еще в 1947 году, ясно, что самих этих жителей осталось мало. У них, однако, есть потомки, которые хранят семейную историю. Ясно, что любое будущее решение по территориальному вопросу, которое может быть достигнуто между Россией и Японией, должно быть ратифицировано не только парламентами двух стран, но и принято в обществе. В Японии голос землячеств будет отчетливо слышен. Можно даже предположить, что премьер Абэ не пойдет на вариант, который будет явно отвергнут переселенцами с «северных территорий».

    В связи с этим Россия — в рамках создания нового качества отношений со своей стороны — уже проявляет готовность идти на меры гуманитарного характера, которые, не затрагивая принципиальных вопросов статуса и безопасности, идут навстречу пожеланиям бывших жителей и их потомков. Безвизовые поездки на острова, посещение японских кладбищ, различные виды «ностальгического туризма», общение между японскими и российскими гражданами создают новую ткань отношений и делают «дальних соседей» — часто используемый образ японцев и русских — ближе. Открытость России на гуманитарном направлении могла бы постепенно начать менять к лучшему ее не слишком привлекательный образ в Японии.

    Окно возможностей

    Россия и Япония находятся все еще ближе к точке старта на пути к полной нормализации двусторонних отношений. Ясно, что поставленная обеими сторонами цель будет достигнута не скоро. Однако пробуксовка процесса нормализации явно не в интересах ни Москвы, ни Токио. Отсюда очевидна потребность в конкретных достижениях на каждом отрезке пути. В 2016 году это были программы экономического сотрудничества — как на общенациональном уровне, так и на «площадке» Южно-Курильских островов. Эти программы должны начать реализовываться, не дожидаясь, условно говоря, заключения мирного договора.

    В нынешнем году сотрудничество охватило проблемы безопасности и гуманитарные вопросы. Конкретные шаги по расширению и укреплению двусторонних контактов — будь то между дипломатами и военными двух стран или между представителями их обществ — также смогут менять российско-японские отношения к лучшему, не дожидаясь «больших» решений. Цели японской стратегии в отношении России понятны. А объективными целями России являются не только подключение японских ресурсов к программам развития экономики страны, но и дальнейшая диверсификация политики Москвы в Азии и на Тихом океане, а также на глобальном уровне, где Япония играет важную и все более самостоятельную роль. Под эту цель необходимо выстраивать стратегию. И окно возможностей в российско-японских отношениях пока остается открытым.

    Автор: Дмитрий Тренин

  • Принципы евразийской интеграции в исторической перспективе

    Классическое vs. прагаматическое евразийство

    С момента создания действующего Таможенного союза Беларуси, Казахстана и России в 2010 году среди сторонников евразийской интеграции, т.е. со стороны экспертного сообщества, про-евразийских НКО, и политических сил, неоднократно поднимался вопрос об идейном сопровождении нового объединения на постсоветском пространстве.

    По сути, здесь разворачивается взаимодействие двух разных интрепретаций или версий евразийства: классического евразийства 20-х — 30-х годов прошлого века и «прагматического евразийства» начала 21-го столетия. [1]

    Представители т.н. прагматического евразийства во главе с президентом Казахстана Н.А Назарбаевым и сотрудниками Евразийской экономической комиссии (ЕЭК), считают Евразийский экономический союз (ЕАЭС) исключительноэкономическим проектом без всякой политической, и, тем более, военно-политической составляющей [2]. Такая позиция безусловно оправдана на нынешнем этапе интеграции, т.к. позволяет углублять и расширять интеграцию на пространстве Большой Евразии, где в ином случае это было бы невозможно.
    После развала Советского Союза и победы глобального Запада в Холодной войне слово «идеология» стали приравнивать к понятию «тоталитаризм» из-за тоталитарного характера таких идеократических обществ, как Советский Союз и фашистские государства Центральной Европы. Однако, здесь умалчивается, чтолюбые общества так или иначе идеократические [3]. И на Западе, где общества якобы де-идеологизированы, тоже утвердилась своя идеология. Ее называют по-разному — западнизм, экономизм, либерализм или постлиберализм — в зависимости от ударения [4]. Но суть в этом, что существование идеологий де-факто никто не отменял. Брюссель ведь не стесняется постоянно заявлять о «европейских ценностях» при расширении своего интеграционного объединения на Восток. Поэтому, провозглашая лозунг «только экономика, без политики», мы заведомо соглашаемся играть по правилам Запада.
    Классические евразийцы, эта великая плеяда белоэмигрантских мыслителей межвоенного периода, хотели осуществить переустройство СССР путем смены его идеологии с коммунистической на евразийскую. Признавая существование идеологий естественным и неизбежным элементом взаимодействующих процессов глобализации и регионализации, т.е многополярного мироустройства [5], современные последователи классических евразийцев также считают, что новому интеграционному объединению на постсоветском пространстве положено иметь определенное — евразийское — идейно-патриотическое наполнение.
    Пять заветов Чингисхана для Евразийского союза
    Евразийское Движение Российской Федерации (ЕДРФ) поставило себе цель преодолеть вышеописанное расхождение во взглядах на будущее евразийской интеграции путем нахождения приемлемого синтеза между классическим и прагматическим евразийством [6], что и стало главной темой «Евразийской школы», проводимой ЕДРФ в сентябре 2016 года в Крыму [7]. В ходе оживленных дискуссий молодым участникам из трех стран-основателей ЕАЭС — Беларуси, Казахстана, России — удалось выработать пять принципов интеграции, которые могли бы стать тем оптимальным идейным сопровождением Евразийского союза, которое устраивало бы и (нео-)классических и прагматических евразийцев.
    Примечательно также то, что эти пять принципов интеграции не взяты с потолка. Толчок для их нахождения дала лекция Олега Лушникова, к. исторических н., историка и монголоведа, директора Центра им. Г.В. Вернадского, об «Истории Евразии». В последовавшем за ней обсуждении мы выяснили, что Монгольская империя не смогла бы объединить огромные просторы Большой Евразии от Адриатики до Желтого моря на одном лишь насилии. Это стало возможным только благодаря наличию определенных «принципов интеграции», заложенных в политике Темучина и его последователей. Более того, в ходе обсуждений мы выявили, что эти же принципы были воплощены позже в Российской империи, и, отчасти, в Советском Союзе, и объясняют их успех в воссоединении той обширной территории, до этого входившей в состав Монгольской империи (монголосферы) [8]. То есть, выявленные принципы не придуманы в кабинетах НИИ, а являются результатом исторической преемственности и необходимым атрибутом любого наднационального союза, претендующего на объединение Евразии.
    Некоторых евразийцев-прагматиков может спугнуть тот факт, что эти принципы мы называем «заветами Чингисхана», и, что они сыграли ключевую роль в становлении Российской и Советской империй (во втором случае, подчеркиваю, только до определенной меры), т.к. для них они вызывают ассоциации с каким-то империализмом или насилием. Но, как уже сказано выше, предлагаемые нами принципы не имеют никакого отношения к какому-либо давлению или насилию. Наоборот, они, как нам кажется, не могут не понравиться евразийцам-прагматикам.
    Пять принципов интеграции Евразии являются следующими:

    1. Культурный плюрализм;
    2. Коллективная безопасность;
    3. Общее экономическое пространство;
    4. Верховенство закона;
    5. Верховенство духовных ценностей.

    До того, как более подробно остановиться на каждом из них, хотелось бы отметить, что мы предлагаем внедрять эти принципы не прямо сейчас и не раньше, чем суверенные государства-члены ЕАЭС готовы подняться по интеграционной лестнице из чисто экономического объединения уже в Евразийский эконом-политический союз.

     1. Культурный плюрализм
    Монгольская империя хорошо известна своей терпимостью по отношению к вере и культуре вошедших в ее состав народов [9]. В отличие от экспансионизма европейских и китайских империй, который сопровождался насильственной «католизацией», «европеизацией», «ханификацией» и т.д. покоренных народов (особенно в период западноевропейского колониализма, доходящего даже до этноцида), в Монгольской державе всего этого не было. Политическое единство не противоречило обеспечению культурной и конфессиональной свободы. Религиозные институты освобождались от уплаты налогов, этносы могли сохранять и развивать свои культурные традиции. Более того, со временем монгольское руководство слилось с местными элитами, приняв их обычаи. Известный религиозный и государственный подъем русского народа XIII — XV веков произошел в двойном смысле благодаря татаро-монгольскому «игу».
    Культурный плюрализм был важнейшим условием, который позволил монголам, тюркам, русским и советам снова и снова политически объединять такое полиэтническое и поликонфессиональное пространство, именуемое сейчас как постсоветское. Культурный плюрализм по сей день является незаменимым фундаментом, обеспечивающим политическое единство Российской Федерации, которая является общим домом для более чем 180 этносов.
    В качестве первого принципа евразийской интеграции, культурный плюрализм означает не только сохранение и развитие этнокультурного и религиозного многообразия на основе традиционных ценностей в рамках Евразийского союза, но также неукоснительное соблюдение верховенства национального суверенитета государств-членов ЕАЭС. В отличие от Евросоюза, где заметны нарастающие тенденции стирания национальных прав и границ, Евразийский союз должен обеспечить «цветущую сложность», как говорил русский мыслитель Константин Леонтьев [10], входящих в него народов и республик. Можно сказать, что речь идет о создании «Евразии наций» по аналогии с «Европой наций» Шарля де Голля.
    Воплощение принципа культурного плюрализма в Евразийском союзе станет одним из его фундаментальных идеологических альтернатив существующим на Западе процессам смешения, американизации и стандартизации общества на основе культурного марксизма [11] и также обеспечит Союзу высокую привлекательность на мировой арене.
     Об этом же говорил Владимир Путин, выступая в 2013 году на Валдайском клубе: «Будущий Евразийский экономический союз, о котором мы заявляли, о котором мы много говорим в последнее время, это не просто набор взаимовыгодных соглашений. Евразийский союз – это проект сохранения идентичности народов, исторического евразийского пространства в новом веке и в новом мире» [12].
    2. Коллективная безопасность
    «Pax mongolica» обеспечила безопасность и относительный мир на огромном пространстве Евразии от Балкан до Манчжурии, от Балтики до Вьетнама. Конфликты внутри общего пространства Монгольской империи были сведены на минимум. Княжествам и улусам пришлось защищаться только от внешних угроз.
    Так, например, татарская конница сыграла решающую роль при победе в Грюнвальдской битве, что стало одним из знаковых событий на пути к современной белорусской государственности, как части общеевразийского мира. [13]
    После распада Монгольской империи роль главного защитника Евразии взяла на себя Московская держава. Жители улусов бывшей Золотой Орды усмотрели в возвышении северного княжества просто «переезд ханской ставки из Сарая в Москву» и поклялись верности «Белому хану». [14] В течении веков многие народы Кавказа, Сибири и Центральной Азии добровольно входили в состав Российской Империи, что не только спасало их от верной гибели, но и стало надежным гарантом их процветания в будущем.
    В наше время Большая Евразия снова должна стать пространством безопасности и мирного неба, внутри которого любые террористические угрозы, межгосударственные конфликты, попытки неконституционной смены режима (цветные революции) должны отсутствовать или должны быть сведены к минимуму.
    Блоковое мышление не отвечает интересам противодействия угроз в 21-м веке, т.к. лишь способствует наращиванию конфликтного потенциала. Новая архитектура безопасности в Евразии должна быть построена на принципе коллективной и неделимой безопасности, выражающемся в равноправном сотрудничестве региональных силовых блоков и держав, таких как: ОДКБ, ШОС, Иран, Турция, Индия, потенциальных вооруженных сил ЕС и других игроков мега-региона.
    3. Общее экономическое пространство
    Монгольская империя, по сути, была первой зоной свободной торговли в Евразии. [15] Яркая синяя краска, использовавшийся иконописцем Дионисиеем, была привезена из Гиндукуша. Европейская аристократия носила шелковую одежду, произведенную на юге Китая. Все эти товары, технологии и идеи перемещались по сухопутному и морскому Шелковому пути благодаря общему экономическому пространству, которое создали именно монголы.
    В отличии от морских западных наций, где метрополия исторически эксплуатировала заокеанские колонии, континентальные державы наоборот вкладывались в развитие всех своих провинций т.к. от этого зависело их общее процветание и стабильность. В Российской империи и в СССР, сначала на рыночной, затем на плановой основе, во всех республиках были построены пути сообщения, заводы и фабрики, НИИ, университеты, школы и больницы. На основе правильной промышленной политики Советский Союз долгое время был второй экономикой мира, в некоторых нишах занимал первое место.
     Экономическая интеграция в Евразии в первую очередь должна быть взаимовыгодным проектом для всех участников, содействуя повышению благосостояния граждан и конкурентоспособности отечественного бизнеса в условиях глобализации. Данный принцип основывается на трех столпах.
    Во-первых, на создании общего экономического пространства единых рынков по секторам, на снятии и гармонизации всех возможных торговых барьеров, на предоставлении четырех свобод передвижения (товаров и услуг, рабочей силы, капитала, предприятий) на всей территории Евразийского экономического союза, а также на подписании различных соглашений — от ЗСТ до всеобъемлющего экономического партнерства — на пространстве Большой Евразии «от Лиссабона до Шанхая». [16]
    Во-вторых, используя исторический опыт Российской империи и СССР, а также лучшие международные практики, считается логичным, если экономическая модель ЕАЭС (а точнее ее согласованная макроэкономическая политика ЕАЭС) станет смешанной, сочетая в себе наиболее эффективные механизмы и методы государственного регулирования и планирования, с одной стороны, а также рыночной инициативы и свободы, с другой. Только в таком формате можно сочетать социальную защищенность граждан с международной конкурентоспособностью хозяйственного комплекса. [17]
     В-третьих, чтобы стать «самостоятельным центром притяжения», как изложено в стратегии развития ЕЭК до 2030 года [18], необходимо реализовать собственные транспортно-инфраструктурные и промышленно-кластерные проекты, которые должны стать драйверами социально-экономического развития ЕАЭС. В последнее время в центре внимания экспертов конечно стоит китайская концепция Экономического пояса Шелкового пути (ЭПШП), которая в 21-м веке и на качественно новом уровне возрождает идею средневекового Шелкового пути. Однако, не менее важными являются собственные отечественные, но, к сожалению, менее обсуждаемые проекты, такие как: транспортный коридор «Север-Юг», соединяющий Балтийское море с Персидским заливом; Северный морской путь (СМП); инвестиционные проекты по освоению стратегических богатств Сибири, Дальнего Востока и Русского Севера.
    4. Верховенство закона
    К сожалению, сторонников классического евразийства в соцсетях часто обвиняют том, что они якобы отвергают принцип верховенства закона и правого государства. Западники и национал-демократы без всяких обоснований утверждают, что евразийцы якобы требуют неограниченных полномочий для главы государства и якобы выступают за несдержанную автократию (и даже за какую-то «нео-опричнину»). К сожалению, такой ложный образ был сформулирован определенными радикальными силами, ложно называющими себя «евразийцами», но на самом деле тем самим дискредитирующими настоящие евразийские идеи.
    Однако, совсем наоборот, настоящие евразийцы всегда выступали за верховенство закона. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочесть труды евразийцев-правоведов Н.Н. Алексеева и М.В. Шахматова. [19],[20]
    В Монгольской империи всеми подданными неукоснительно исполнялся этот принцип. Вот, что по этому поводу в своих полевых записках отмечает фламандский монах-францисканец Гильом де Рубрук, в 13-м веке пропутешествовавший от Крыма до Каракорума: «Молодая девица может с золотым блюдом на голове обойти всю Монгольскую империю. При этом она может не переживать ни за свое драгоценное блюдце, ни за свою девичью честь». [21] Дело в том, что Чингисхан ввел жесткий свод законов, известный нам как «Яса Чингисхана». Здесь принципиально не то, что наказания за большинство правонарушений были предельно жестокими (смертная казнь). Жестокость — печальная, но общая черта для всего Средневековья в целом. Азиатского и европейского. Важно то, что Ясе подчинялись все без исключения подданные империи — не важно раб-ли или высокопоставленный полковник. Все были равны перед законом. Это справедливо. Только таким образом Чингисхан смог объединить такое огромное пространство. Справедливость — это в первую очередь равенство всех перед законом. Вопреки евроцентричным убеждениям, подобный принцип не является исключительным продуктом западной истории.
    Вопросы верховенства закона и равенства всех перед законом являются крайне актуальными и для нашего времени. О какой привлекательности евразийской идеи может идти речь, когда дети влиятельных чиновников в России и других постсоветских государствах откупаются от армии и суда, когда закон суров для простых граждан и мил для олигархов? Сейчас «либералы»-западники узурпировали звание быть «единственными борцами с коррупцией». А евразийцы на этот бич якобы «закрывают глаза». С этим мифом должно быть покончено. Основываясь на собственной исторической традиции, именно евразийцы борются с коррупцией, за правовое государство и равенство всех перед законом. Только так можно создать прочный и справедливый Союз, привлекательный для собственных граждан и для всего мира. От внедрения данного принципа зависит много чего для эффективного развития ЕАЭС.
    5. Верховенство духовных ценностей
    Принципом, который я лично считаю самым важным, и, в тоже время, самым спорным для воплощения в реальности, является принцип верховенства абсолютных ценностей над материальными. В Монгольской империи Чингисхан назначал полководца или наместника по принципу того, верил ли тот в какого-то Бога. И неважно, какого Бога именно. Не имело значение, был ли тот тенгрианцем или несторианцем-христианином или мусульманином. Важно было лишь то, что тот человек верил во что-то выше него, чтобы он руководствовался абсолютными ценностями.
    Что же такое — абсолютные ценности? Это такие духовные ценности, как любовь, честь, Родина. В отличие от относительных ценностей, духовные не подлежат рыночному обмену. Ручные часики, например, это относительная ценность. Они имеют относительную ценность по сравнению с другими благами. Я в принципе был бы готов их продать, если бы мне предложили достаточно высокую цену за них. Однако, как православный человек, как христианин, я, например, никогда не буду готов продать своих родителей. Никогда. Родители, а также почитание и любовь к ним — это абсолютная, вечная ценность. Об этом и говорят все традиционные религии мира. [22] Вот почему Чингисхан держал в своем окружении только верующих управленцев. Человек, имеющий абсолютные ценности не готов продавать, т.е. предавать свою верность за какие-либо материальные подкупы. Это качество он не только требовал от своих собственных генералов, но также высоко ценил у своих врагов.
     Соблюдение данного принципа, основываясь на духовно-культурных особенностях евразийской истории, является крайне актуальным в эпоху постмодерна, когда на Западе, как четко выразился В.В. Путин в своей знаменитой речи на Валдайском клубе в 2013 году: «проводится политика, ставящая на один уровень многодетную семью и однополое партнёрство, веру в бога или веру в сатану». [23] Моральному релятивизму постмодерна мы противопоставляем восьмиконечную звезду вечных традиционных ценностей.
    В этом, кстати, заключается символизм евразийского фиолетового флага. [24] Восьмиконечная звезда встречается и в Православии, и в Исламе, и в Буддизме. То, что она находится во главе угла флага означает, что в строительстве Евразийского союза мы ставим во главу угла именно духовные ценности. Это конечно не отменяет экономическую целесообразность и выгоду интеграционного проекта для государств-членов, а просто означает, что в дальнейшем мы обращаем внимание на то, чтобы наше евразийское объединение не стало бы лишь бездушной провинцией меркантильного глобального рынка, а внесло бы в мир действительно простую и важную истину: Хлеб всему голова, но любовь не купишь. Любовь — дарят.
    Заключение
    Культурный плюрализм; коллективная безопасность; общая экономика; верховенство закона; примат духовных ценностей. Эти пять принципов мы предлагаем для Евразийского экономического союза. Их нельзя тут же внедрить. И, конечно, они подлежат многократному обсуждению всеми сторонами объединения. Их реализация может произойти постепенно, поэтапно, по мере готовности к этому всех государств-членов Союза. Эти принципы не взяты с потолка. Они выработаны и проверены тысячелетней общеевразийской историей. Они действительно привлекательны для всех: и для страна-участниц Союза и для наших зарубежных партнеров в целом. Они не ущемляют, а, наоборот, укрепляют национальный суверенитет государств-членов. Официальное внедрение этих ценностей выгодно отличит наш Союз от других мировых интеграционных проектов и заполнит нашу интеграцию настоящим смыслом. Осмеливаюсь даже сказать — общеевразийским патриотизмом.

    Литература:

    1. Кофнер Ю.Ю. Евразийство: классическое, прагматическое, новое. Журнал «Новая Евразия». Москва. №1. 2015. // http://eurasian-movement.ru/archives/747
    2. Новость. Назарбаев: ЕАЭС — экономический проект. Радио Азаттык. 01.04.2016. // http://rus.azattyq.org/a/27647794.html
    3. Трубецкой Н.С. Об идее-правительнице идеократического государства. Евразийские хроники. Вып. VIII. Париж, 1927 г.
    4. Зиновьев А.А. Запад. Феномен западнизма. М.: Эксмо. 2003.
    5. Железняк А.В. ЕАЭС как предпосылка многополярного мира. 03.12.2015. // http://eurasian-movement.ru/archives/1279
    6. Рабочая тетрадь №1. Неоклассическое евразийство: идеология ЕДРФ. М.: ЕДРФ. Декабрь, 2016. // http://eurasian-movement.ru/archives/23660
    7. Новость. Второй день Евразийской Школы Крым 2016 г. ЕДРФ. 05.09.2016. // http://eurasian-movement.ru/archives/22124
    8. Вернадский Г.В Опыт истории Евразии: звенья русской культуры. М.: Озон. 2005.
    9. Гумилев Л.Н. От Руси к России. М.: АСТ. .2008.
    10. Леонтьев К.Н. Византизм и славянситво. Из сборника «Восток, Россия и Славянство». Москва, 1875. // http://eurasian-movement.ru/archives/15668
    11. Шнайдер Я. Культурный марксизм и закат Европы. Москва. 31.10.2016. // http://eurasian-movement.ru/archives/23024
    12. Путин В.В. Сохранить идентичности народов. Валдай клуб. Выступление на ежегодном заседании международного дискуссионного клуба «Валдай». Красная Поляна. 19.09.2013. // http://kremlin.ru/events/president/news/19243
    13. Грюнвальдская битва. Википедия. [Электронный ресурс] // https://ru.wikipedia.org/Грюнвальдская_битва Дата обращения: 26.03.2017.
    14. Трубецкой Н.С. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока. Наследие Чингисхана. Берлин. Евразийское книгоиздательство. 1925. // http://eurasian-movement.ru/archives/20246
    15. Кофнер Ю.Ю. Экономика Золотой Орды (1240-1480). Москва. 2011. // http://eurasian-movement.ru/archives/16613
    16. Кофнер Ю.Ю. От постсоветской интеграции к Большой Евразии. 5 итогов ПМЭФ — 2016. 18.06.2016. // eurasian-studies.org/archives/116
    17. Кофнер Ю.Ю. К евразийской политэкономии: Солидарный банкинг. Москва. 26.02.2017. // http://eurasian-studies.org/archives/2359
    18. Долгосрочный прогноз экономического развития Евразийского экономического союза до 2030 года. — М.: ЕЭК. 2015. // http://eurasian-studies.org/archives/2839
    19. Алексеев Н. Н. О будущем государственном строе России. Журнал «Новый Град». №13. Париж, 1938.
    20. Шахматов М.В. Государство правды. М.: Издательство «ФондИВ». 2008.
    21. Джованни дель Плано Карпини. История монгалов. Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны. Книга Марко Поло. / Пер. А. И. Малеина, И. П. Минаева. Вступ. ст. и комментарии М. Б. Горнунга. М.: Мысль, 1997.
    22. Савицкий П.Н. Хозяин и хозяйство. Евразийский временник. Берлин: Евразийское книгоиздательство. 1925. // http://eurasian-movement.ru/archives/4257
    23. Смтр. №12.
    24. Символика. ЕДРФ. [Электронный ресурс] // http://eurasian-movement.ru/about/symbols Дата обращения: 26.03.2017.

    Автор: Юрий Кофнер